Я добралась до нижней ступеньки и услышала голоса, доносящиеся из кухни. Когда мы с Иваном подъехали к моему дому полчаса назад, на подъездной дорожке уже стояли машины Джонатана и Аарона. Я не спрашивала, что задумали мои сестра или брат, но мы виделись несколько дней назад, когда они случайно забежали на ужин.
Я успела поцеловать маму в правую щеку, рядом с разбитым и опухшим носом, прежде чем королева драмы — ДжоДжо заскулил:
—
С моих губ чуть было не слетели слова о том, что она сама не пожелала, чтобы кто-то узнал... но я не являлась ябедой. Поэтому ответила, что мне не хотелось выслушивать его истерики прошлой ночью из-за своей усталости. Все прошло гладко, как и ожидалось, и уже через пять минут я направилась в душ, наблюдая, как Иван бросил на меня любопытный взгляд, который дал ясно понять, что парень сложил кусочки мозаики из моего вчерашнего срыва и следов на лице моей матери.
Но... мне было все равно, даже если и так.
По мере приближения к кухне, голоса близких становились все яснее и громче. Я узнала смех сестры и мамы... и мне показалось, даже легкий смешок от Ивана. Размышления о стычке с девочками в коридоре и последующих словах Лукова заставили меня снова улыбнуться, но я постаралась выкинуть это из головы. Парень действительно был идиотом.
— ...Они заставили тебя все там заклеить? — услышала я вопрос ДжоДжо.
Боже.
— Джонатан, — прошипел его муж. — Какое это имеет значение?
— Э-э, ну мне просто любопытно. На этой неделе я посматривал один из журналов, выпушенных ранее. И не увидел на фотографиях ни намека на шары или что-то еще, что кажется нереальным с углов, под которыми сделаны снимки. Мне все равно, насколько тугие у кого-то яйца, но физически невозможно, чтобы где-то не выделялось крошечных признаков орехов. Понимаешь, о чем я?
Они обсуждали нашу фотосессию, и, конечно же, Джонатан не мог не вставить свои пять копеек.
— Наверное, мне тоже стоит купить этот журнал, когда он выйдет, — начала моя мама, прежде чем взвыли Руби и ДжоДжо.
— Хватит! Мы не хотим об этом знать!
— Какие вы оба чувствительные, — пробормотала мать, но не стала продолжать фразу. — У меня есть глаза. И у вас они тоже есть. Человеческое тело — замечательное творение, верно, Иван?
Иван, не колеблясь, ответил:
— Да.
— Уверена, Ворчун выглядела великолепно.
Наступила пауза, прежде чем Иван уточнил:
— А Ворчун — это кто? Жасмин?
— Ага.
Никто не произнес ни слова, пока не влез ДжоДжо.
— Она ненавидела Белоснежку, когда была ребенком.
— Почему?
Тут вмешалась моя мать.
— Потому что она... как там дочь ее называла? Ленивая жопа, которая пользовалась мужчинами?
ДжоДжо расхохотался так, что мне тоже захотелось улыбнуться.
— Жасмин очень злилась, когда смотрела этот мультфильм. Помнишь? Она сидела перед телевизором и разговаривала сама с собой. Сестра ненавидела его, но все равно смотрела из раза в раз.
Затем послышался смех Руби.
— Жасмин расхаживала вокруг и говорила, что Белоснежка не такая уж и красивая. А если и так, то ей нужно было проявить хоть немного уважения к себе. Малышка даже не знала, что это означает, но она услышала, как ты, мама, однажды произнесла эти слова, и они застряли у нее в голове.
Теперь уже начала смеяться мама.
— Мы стали называть ее Ворчуном, потому что Жасмин утверждала, будто он единственный умный из всех гномов, потому что понимал, что у него есть причина находиться в плохом настроении. Работать в шахте целый день, а потом заботиться о девке, которая сидела сложа руки.
Ее смех стал громче.
— Ох, уж эта девчонка. Всех вас модно обвинить в том, что она выросла такой. Этому Жасмин набралась от вас. Иван, теперь ты знаешь, кто виноват.
Затем был еще один пример, и «она — мой кумир» от Руби, из-за чего раздался хриплый смех, по-видимому, Аарона.
— Да, это моя малышка, — повторила мама.
У меня зачесался нос, а глаза, возможно, начало немного жечь.
Ладно, больше, чем немного.
Пришлось моргать и слушать их смех, пока я пыталась взять эмоции под контроль, замечая, как растекается внутри приятное тепло. И почувствовала себя... лучше. Даже лучше, чем прошлой ночью, когда Иван оказался настолько добр ко мне.
Сглотнув еще пару раз, чтобы убедиться, что выгляжу нормально, я направилась на кухню и нашла всех, кроме мужа моей матери, сидящими за островком. Бен занимался тем, что помешивал свое потрясающее чили в кастрюле на плите, стоя спиной к родственникам. Между Иваном и моей сестрой было одно свободное место, а между Аароном и Джонатаном — другое.
Я решила присесть рядом с Иваном.
И по какой-то непонятной причине положила руку ему на бедро и сжала его. Слегка и без каких-либо намеков. Как это делали друзья.
— Жас, — начала говорить Руби, наклонившись над островком и осторожно улыбнувшись, чем заставила меня насторожиться. — Я знаю, что ты очень занята…
Почему у меня внутри все перевернулось?
