Поскольку такая реакция означала бы, что я ощущаю стыд за то, что Иван нашел меня в таком состоянии, что слышал и видел, как я чуть не плакала, а это, считай, так же плохо. Один из самых лучших уроков фигурного катания, усвоенных мною, был таким: когда ты падал, то сразу же должен был подняться и попытаться сохранить лицо. Ты либо показывал свою уязвимость, либо нет. И если вставал, улыбаясь, с высоко поднятой головой... Значит у тебя все еще оставалось достоинство.
А я собиралась держаться за своё самолюбие в этой ситуации обеими руками.
По крайней мере за то, что от него осталось.
Мы были друзьями. И иногда друзья показывали свою ранимость друг перед другом. Ну, по крайней мере мне так казалось.
— Не перенапрягайся и постарайся отдохнуть, Жасмин, — сказала тренер Ли, подъехав ближе и бросив на меня серьезный долгий взгляд.
Я уже и забыла, что Галина звонила ей накануне вечером. Мне удалось лишь кивнуть. А что еще оставалось делать?
— Увидимся завтра с утра, — закончила она, на мгновение дотронувшись кончиками пальцев до моего плеча, а затем опустила руку и покатилась к выходу.
Положив руки на бедра, я попыталась отдышаться, одновременно осматривая лед. Рядом тренировались еще шесть человек, которые использовали последние минуты личного времени, так как следующими начинались групповые занятия. Я почти сразу же заметила Галину, сидевшую на том же месте, где и обычно, когда она была моим наставником. Женщина опиралась подбородком на сложенные на бортике руки, а взглядом следила за подростком, исполняющим элемент с последовательными движениями рук.
— Я приглашен сегодня на ужин? — раздался голос Ивана у меня за спиной.
Я моргнула и повернула голову, чтобы взглянуть на него через плечо. Он начал тренировку в темно-зеленом флисовом свитере, однако снял его около часа назад, оставшись в облегающих черных спортивных штанах и светло-сером лонгсливе с темными влажными пятнами на материале в области груди и живота. Я плохо выглядела, потому что почти не спала, а вот у Ивана такой проблемы не было. Вероятно, из-за отсутствия мешков под глазами. Его лицо оставалось таким же свежим и сияющим, как и всегда.
Везучий засранец.
Вдыхая через нос, я на секунду сжала губы, и уже собиралась пожать плечами, но вместо этого просто кивнула. Я была в неоплатном долгу перед ним. Парень заслужил приглашение.
— Ну, если тебе больше нечем заняться, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и мило.
Иван кивнул.
— Возможно после ужина.
«Что это там у него за дела?» — задумалась я.
— Тогда поеду с тобой, — произнес мой напарник, как всегда... без сарказма. — И было бы здорово, если бы ты не гнала, как сумасшедшая.
Начинается.
— Я никогда не превышаю скорость.
Иван прикрыл глаза.
— Это ты сейчас про те случаи, когда гонишь на 10 километров выше положенного?
Я поморщилась.
— Мне ни разу не выписывали штраф.
— Ну-ну.
Я закатила глаза и едва сдержалась, чтобы не окинуть парня стервозным взглядом.
— Буду ждать тебя на выходе, Носок.
Иван хотел было улыбнуться... но взял себя в руки и вовремя опустил подбородок.
А затем моргнул.
И я моргнула в ответ.
Парень снова ухмыльнулся.
— Ты отстой, — ляпнула я, прежде чем смогла остановиться.
— Сама ты отстой, — ответил Иван перед тем, как покатиться к бортику. — Встретимся через десять минут.
Сморщив нос, я поехала к выходу со льда, добравшись до проема между бортиками сразу после Ивана. Затем надела чехлы на лезвия коньков, наблюдая, как Луков следил за моими действиями, а также подмечая периферийным зрением, что семьи тренирующихся уже начали появляться и пробираться на трибуны.
Как видите, мы с Иваном не ругались. Я резко выпрямилась и направилась к раздевалкам, не желая появляться последней у выхода из комплекса. Лучше уж я подожду его, чем он меня. Наверное, было бы неплохо написать маме перед отъездом, чтобы она знала, что Луков придет к нам в гости.
Я не видела ее со вчерашнего вечера, когда она рассказала мне о своей аварии, и хотя мне хотелось поговорить о том, что мама подразумевала под своими словами, я не знала, что сказать. И не была уверена, какие именно озвучить слова, кроме как «я люблю тебя».
А моя мать заслуживала гораздо большего.
Я завернула за угол, где мы с Иваном обычно расходились в разные стороны: он шёл к своей комнате, а я направлялась прямо. И сразу же заметила двух девочек-подростков, стоящих рядом с раздевалкой. Это были две девушки, которые всегда проявляли ко мне доброту. Конечно же, как только я подошла ближе, они повернулись и застенчиво улыбнулись.
— Привет, Жасмин, — сказала одна из них, в то время, как другая прошептала «Привет».
Я подумала о словах Ивана накануне вечером и улыбнулась им обеим, пока подходила к раздевалке.
— Привет, — я почти дотянулась рукой до дверной ручки... но затем остановилась и продолжила. — Удачной тренировки.
— Спасибо! — прозвучало мне в след.
Как и каждый субботний вечер, раздевалка была заполнена девочками в возрасте от тринадцати до восемнадцати лет.
