С любовью, Луков полностью

Мужчина, которого я никогда не видела взволнованным, пожал плечами.

— Догадайся, — неслышно произнес парень в ответ.

— Вот, у меня есть хороший вопрос, — объявила Аманда, продолжая что-то печатать и совершенно не обращая внимания на нас, ломающих голову, как, черт возьми, мы пройдем через все это.

— Какой у Ивана любимый цвет?

Я взглянула на него и поморщилась.

— Черный, — ответила я, добавив беззвучно. — Как твое сердце.

Он закатил глаза.

— Это правда? — спросила журналист, переведя взгляд с экрана ноутбука обратно на нас.

— У меня нет любимого цвета, — пробормотал Иван.

— А какой, по-твоему, любимый цвет Жасмин? — спросила она.

Он взглянул на меня, как только женщина отвернулась, а затем произнес:

— Красный, — и неслышно добавил. — Как кровь детей, которых ты ешь.

Я не собиралась смеяться.

Я не собиралась смеяться.

Особенно сейчас, когда он выглядел настолько довольным собой.

Идиот.

Придурок.

А затем у него хватило наглости подмигнуть, и мне пришлось оглянуться на репортера, потому что уже через секунду я отвесила Лукову пинок.

— Он угадал? — уточнила женщина, глядя на меня.

Я покачала головой.

— Нет. Это розовый.

— Розовый? — прохрипел парень рядом со мной.

Я взглянула на него искоса.

— Да. А что такое?

— Ну просто... — моргнул Иван. — Не припомню, чтобы хоть раз видел тебя в розовом.

Какого черта он обращал внимание на то, что на мне было надето? Интересно.

— Я и не носила его, но это все равно мой любимый цвет.

Парень нахмурился, однако единственное, что он произнес, было:

— Ммм.

И это обидело меня.

— Он, вроде как, яркий, — объяснила я чуть резче, чем следовало.

Все, что ответил Луков, опять было «ммм».

— Любимый прыжок Ивана? — репортер продолжала дальше.

Это было легко.

— Тройной Лутц.

— Верно, — согласился мужчина рядом.

— А у Жасмин какой любимый?

Иван не колебался.

— Тот же. «Три Эль».

— Увидим ли мы ваш совместный тройной Лутц в будущем? — спросила Аманда.

Мы посмотрели друг на друга и ответили:

— Да.

Она кивнула, взглянув на экран.

— Любимая еда Ивана?

Я беззвучно прошептала «анус», но по факту произнесла «улитки». Просто потому что слово звучало забавно.

Луков закашлялся, а потом ударил меня по ноге.

— Нет.

— Нет?

— Нет, — настаивал он. — С чего ты взяла? Нет, это не так.

Я поджала губы и пожала плечами.

— На самом деле моя любимая еда — это пицца.

Я осмотрела его тело. Свитер Ивана казался достаточно плотным, но не настолько, чтобы скрыть толстые бока и живот. Которых у него не имелось. Парень был рельефным, мускулистым и длинноногим. Это тело точно не знало, что такое пицца.

— Не смотри на меня так, — сказал он, используя тон голоса, который, вероятно, использовала и я, когда Иван не поверил, что мне нравится розовый.

— Какая именно пицца? — спросила я, ожидая, что он назовет какую-нибудь обезжиренную хрень.

Иван моргнул, глядя на меня, и на секунду я была готова поклясться, что он прочел мои мысли.

— Старая добрая пепперони.

Теперь была моя очередь мычать.

И Луков знал, что это значит, потому что вскинул брови.

— А что, по-твоему, больше всего любит Жасмин?

Придурок не задумался даже на секунду.

— Шоколадный торт.

Откуда, черт возьми, он знал об этом?

— Это правда? — уточнила журналист.

Я старалась не смотреть на Ивана словно на сумасшедшего, который знал о моей любимой еде. Каким-то образом мне все же удалось кивнуть. Он, наверное, догадался, потому что Карина тоже любила шоколадный торт.

— Если бы Иван не был фигуристом, какая бы еще деятельность ему подошла?

Мне пришлось взять паузу и подумать. Если бы Иван не был фигуристом? Я не могла представить такое возможным даже в альтернативной вселенной. Исходя из того, что рассказывала мне Карина в детстве, Иван занимался фигурным катанием с трех лет. Дедушка взял его с собой на каток, и у ребенка случилась любовь с первого взгляда. Коньки стали всей его жизнью. Однажды моя подруга поведала мне, что у ее брата никогда не было постоянной девушки. Конечно он встречался с несколькими в разное время, но ничего серьезного. Еще бы… Его настоящей любовью являлось фигурное катание.

И я понимала Ивана. В самом деле.

Нет-нет, я не считала, что у нас много общего, но все же отлично понимала его. У меня случилось несколько коротких романов, но постоянного бойфренда тоже никогда не было, к тому же мои последние отношения закончились много лет назад. В девятнадцать лет моим первым парнем стал тот, кого я выбрала, лишь бы, наконец-то, лишиться девственности, пусть и на заднем сиденье его внедорожника. Другой бойфренд был бейсболистом со схожими интересами: все свободное время парень уделял своей карьере. Со всеми остальными парнями у меня состоялось лишь по одному свиданию.

Потому что ничто и никто никогда не встанет между мной и моей мечтой.

И вообразив на секунду, что Иван не стал бы королем льда, мне не удалось представить себе такую картину. Все потому, что парень был таким же, как и я. За исключением того, что он — засранец. Точнее, раздражающий засранец.