Три дня назад мне опять пришлось начать удалять комментарии и сообщения от случайных парней на своей странице в Instagram. Там было всего два комментария, но даже их хватило за глаза. Люди упомянули, что «они разрушат мою карьеру» и «порвут (мою) задницу». Затем посыпались личные сообщения, в одном из которых мне прислали две фотографии члена, а в другом кто-то просил меня опубликовать видео моих босых ног. И из-за этого я опять начала размышлять о словах, сказанных Джонатаном за ужином несколько дней назад. О незнакомцах, которые будут мастурбировать на мои фото.
Я не была ханжой, но выложив в соцсеть фотографии одного из наших с Иваном балетных уроков, которые прислала тренер Ли (именно для этого), мне не доставляло удовольствия разбираться с такого рода комментариями и сообщениями. Конечно, мне и раньше доводилось видеть мужские члены. Но все же хотелось, чтобы у меня был свой собственный выбор. Я определенно не приходила в восторг от воспоминаний о присланных мне отвратительных фото и видео, из-за которых у меня возникло чувство беспомощности, и началась бессонница. Настолько эти сообщения были мерзкими.
Я измучилась и перестала нормально спать. Все меньше и меньше.
До тех пор, пока у меня практически не случился нервный срыв из-за переживаний по поводу всей этой дряни. Мне не хотелось видеть такую гадость.
Все, о чем я мечтала — это фигурное катание. Остальное меня не волновало.
Но, к сожалению, в наши дни так действовать не получается.
На лице тренера Ли появилось забавное выражение, а затем она произнесла:
— Иван что-то сказал тебе?
Черт. Разве я недостаточно хорошо продумала свою речь? В голове возник лишь размытый ответ на её вопрос.
— Он всегда что-то говорит, но в данном случае это не его вина.
Женщина прищурила глаза.
— Ты знаешь, о чем я. Он ляпнул что-то о съемках с тобой? Потому что, если честно, раньше мысли об этом тебя не беспокоили.
Все было так очевидно? Поскольку Ли, действительно, была права; комментарии Ивана обычно меня не трогали. Да, они меня раздражали. Порой мне даже хотелось убить его. Но разве меня это как-то тревожило? Нет, нисколько. Однако стоять голой перед кем-то вроде Ивана, который почти всегда смотрел на меня с явным осуждением, это как биться с титаном, прекрасно осознавая, что тот уничтожит тебя. Луков узнал бы обо мне то, чего не знали другие. И после съёмки наверняка стал доставать бы еще больше.
— Не уверена, что хочу стоять перед ним голой. Вот и все. Если бы меня снимали одну, не было бы никаких проблем. И плевать на незнакомцев, разглядывающих меня. Но стоять нагишом перед Иваном, с которым мне придется общаться в дальнейшем… Ну, не знаю.
Ли в раздражении подняла руку к переносице и ущипнула себя, прежде чем, наконец, медленно кивнуть.
— Окей. Ничего страшного. Давай я поговорю с Иваном, а затем пообщаюсь с фотографом, и посмотрим, что тут можно сделать.
На мгновение мне даже захотелось извиниться за то, что передумала, но плевать. Я не желала раздеваться перед своим партнером. Держу пари, никто из присутствующих не желал такого «счастья». Так что это был мой собственный выбор. Мое решение. И мое тело.
Я не собиралась просить прощения за доставленные неудобства, потому что не сделала ничего плохого.
Однако все же чувствовала себя немного некомфортно, когда тренер Ли, потирая шею, повернулась на каблуках и направилась туда, где стояли Иван с фотографом и ее помощником, что-то обсуждая. Они пришли пораньше, чтобы сделать несколько фотографий на льду, сначала на сером, а затем на белом фоне в окружении софитов. Такой была задумка.
Я заставила себя смотреть на то, как Нэнси шевелила губами, и как у Ивана дернулся подбородок, когда парень скользнул взглядом в моем направлении, а затем вновь сосредоточился на словах Ли, чтобы дослушать остальное.
Неудивительно, что через пару минут Иван покачал головой, явно игнорируя речь тренера, и направился в мою сторону. При движении узел на его халате не позволял разглядеть ничего, кроме нижней части бедер, икр и верхней половины груди.
— Я не буду фотографироваться вдвоем, — вырвалось у меня, прежде чем Луков успел вставить хоть слово. — Если хочешь, можешь сделать это один. Я поступлю точно так же. Но вместе с тобой не стану.
Иван напряг плечи в ту же секунду, как я произнесла последнюю фразу. Но именно по его лицу со сжатыми губами и нахмуренными бровями стало ясно, что парень настроен серьезно.
— Мне не хочется фотографироваться с тобой, Иван, и не вини меня, ладно? Я понимаю, что создала проблемы, но у меня нет желания сниматься вдвоём.
Он не отрывал от меня взгляда своих серо-голубых глаз, пока не остановился у бортика рядом с выходом, уставившись на меня так, будто не осознавал, кто я такая. Иван тщательно следил за моей реакцией, при этом медленно выговаривая каждый слог:
— По-че-му?
Мой ответ был мгновенным.
— Потому что не хочу светить своими гениталиями перед твоим лицом.
Ну, вот.
Сделано.
Дыхание парня стало рваным, судя по тому, как вздымалась его грудная клетка.
