— Я не стану этого делать, — повторила я в свою очередь. — Мне жаль. Ты можешь говорить, что угодно, но я не передумаю. Так что иди и сделай все, что должен, а затем я выполню то, что требуется от меня. Уверена, все получится, а если нет, то мне жаль... А может, и не жаль совсем, — если бы у меня хватило смелости рассказать Лукову правду, уверена, что он бы понял меня.
Но я промолчала.
Иван, однако, все еще не оправился от потрясения. Он не двигался и не отводил взгляда. Просто смотрел на меня, размеренно дыша. Его гладкая кожа между грудными мышцами была отчетливо видна в V-образном вырезе халата, одетом на нем. Своими голубыми глазами парень пристально изучал мое лицо, и меня это раздражало. Я ненавидела себя за то, что призналась в неспособности раздеться перед ним из-за нежелания слышать насмешки по поводу своей внешности: груди второго размера (с натяжкой), размера моей задницы или миллионов других недостатков, которые он мог придумать. Потому что их оказалось бы великое множество. Я не была идеальной. И не походила на мать, Тали или Руби.
— Пончик, — произнес Иван медленно, оставаясь неподвижным, и с трудом сглотнул. Словно пытался вести борьбу со своими мыслями, судя по странному выражению на его лице. — Я ведь просто дразню тебя, — заявил он, наблюдая за мной. — Разве ты не понимаешь этого?
Я отвела взгляд и кивнула, едва сдерживая желание закатить глаза.
— Да, я знаю, что ты шутишь. И могу с этим справиться. Иногда… — боже, как же мне было сложно признаваться, но хрен с ним. — Иногда, ты даже заставляешь меня смеяться. Но мне не хочется стоять перед тобой голой. Все стало слишком личным. Мы слишком... близки.
Я скорее услышала, чем увидела, как он выдохнул. И почувствовала, как Иван двинулся по направлению ко мне.
— Ты всегда была той ещё занозой в заднице, именно поэтому я вел себя так с тобой. И все же ты оставалась единственным человеком, кто держал удар и отвечал мне тем же. Тебе наверняка известно, что ты красива.
Хмыкнув, я закатила глаза, потому что какого хрена. Он это серьезно?
Стало совершенно ясно, что парень слишком старался.
Боже.
Умоляю.
— Если тебе кажется, что лесть заставит меня передумать, то ты глубоко ошибаешься, Луков.
— Не Луков, а Иван, — ответил он непринужденно. Его тон был настолько нежным, что я почувствовала себя неловко, так как не ожидала от него такого. Я вообще от него ничего не ждала. — Уверен, что под одеждой ты идеальна.
У меня вырвался смешок, потому что он продолжал меня уговаривать. Господи.
Но Ивана было не остановить.
— Под своей одеждой ты скрываешь тело, от которого у каждого мужчины появился бы стояк. И даже у некоторых «женщин».
Я косо посмотрела на него, обдумывая слово на букву «с», а затем будто очнулась. Да Иван же нагло врал мне. Я это знала. И он это знал. Даже тренер Ли сказала бы то же самое, если бы услышала его слова. Парень позабыл с кем разговаривал? С той, кто знал его больше десяти лет и постоянно являлся объектом его насмешек. Так что теперь Иван просто взбесил меня.
— Может заткнешься уже? Я не желаю этого слышать! — сорвалась я.
Луков рукой коснулся моего запястья, и каким-то чудом я не выдернула свою руку из его хватки.
— Все мои слова были сказаны не просто так, — произнес он тихо и нежно, чем вновь смутил меня. Не думаю, что кто-нибудь когда-то говорил со мной таким тоном. Даже самый милый в мире парень — Джеймс.
Иван продолжал.
— Я просто дразнил тебя, когда болтал, что ты так и не вышла из подросткового возраста. Ну же, — настаивал он своим вкрадчивым голосом, на который я не знала как реагировать. И что думать. — Не ожидал, что ты так серьезно это воспримешь.
Я моргнула.
— Я не настолько сентиментальна.
— Жасмин, — выдохнул Иван, крепко обхватив пальцами мое запястье, но при этом не причиняя боли. Парень приблизил ко мне свое безупречное лицо, которое, возможно, слегка подкрасили (а может и нет), и уточнил. — Что, черт возьми, с тобой происходит?
— Ничего, — выдавила я.
— Лгунья, — заявил он. — Ты прекрасно осведомлена о том, какая ты. И я, блядь, не собираюсь раздувать твое самомнение еще больше, чем уже есть, так что сделай мне одолжение, — почти рявкнул Луков. — Я хочу сняться на обложку с тобой, а не один. С тобой. В команде. И съемка пойдет на пользу нам обоим.
— Мне прекрасно известно, кто я есть, и, конечно же, что у меня огромное эго. Окей. Слушай, просто иди и покончи с этим, а я сделаю то же самое после тебя. Не желаю больше обсуждать эту тему. И спорить тоже.
Как только парень своими руками коснулся моих плеч, я дёрнулась от неожиданности. Но когда рот Ивана приблизился к моим губам, я не смогла пошевельнуться. Мы находились бок о бок друг с другом семь часов в день, шесть дней в неделю. И конечно же между нами не существовало никаких физических границ, потому что мы были партнерами.
Но это…
Я не знала, как реагировать. Даже не могла вспомнить, когда в последний раз кто-то находился настолько близко ко мне.
— Я серьезно, черт возьми, — прошептал Луков решительно.
Невозможно было не взглянуть на него. Настолько требовательным оказался тон Ивана.
