Вопросы для тех, кто находится на очередном женском семинаре: "— Кто здесь мама? — Я! — А у кого больше одного ребёнка? — У меня! — А у кого больше двух детей? — У меня! — А о чём вы мечтаете? — Я… " И ступор! А правда, о чём может мечтать мама, у которой трое и больше деток? И сейчас вопрос не о семье, достатке, здоровье! Вопрос ведь о чём мечтает каждая мама тихо, ночь, за кружкой чая!... А что будет, если вдруг такое желание сбудется?.. А если оно сбудется, но не так, как мы думали?..
Глава 1
— А-а-а-а-а-а-а! — раздаётся за дверью комнаты крик, да такой, что начинает звенеть в ушах.
— Не ори! — таким же криком отзывается второй голос.
— Мааааам. — третий голос
Да, всё-таки у нас достаточно тонкие стены. Нужно уже быстрее заканчивать этот ремонт.
— Не-е-е-е-е-е-ет! Это моё!
— Моё!
— Ма-а-а-ам!
— Я сейчас всё расскажу маме!
— Мааааам. — вот уже визгливые нотки появились и в голос сына, значит…
Три… два… один…
— Ма-а-а-а-а-ам!
Дверь в комнату открывается с такой силой, что я каждый раз удивляюсь, как она ещё не вырвана вместе с дверной рамой и частью стены.
— Я ничего не делала!
— Делала!
— Мама — это я. — маленькие ручонки обнимают меня и тянут на себя, чтобы поцеловать, куда достанет.
— Я не делала ничего! Это всё она.
— Нет, делала!
— Неееет!
— Делала!
— Да я тебя сейчас… — а вот рукоприкладства не нужно.
— Дети раааз…
Фух. Уже легче. Хотя резкая тишина тоже напрягает.
— Мам, она…
— Дети, два…
Приходится оставить отчёт, который я должна была отправить ещё полчаса назад, и внимательно сосредоточиться на трёх парах глаз.
Смотрю на своих детей и думаю, я, наверное, уже становлюсь безэмоциональным овощем. Я даже перестала сильно реагировать, когда кто-то себе что-то ушибёт или поранит.
И вот смотрю на них, они на меня. Тру рукой свой лоб и вспоминаю, что сегодня забыла с утра почистить зубы. Опять.
— Выдохнули?
Мне начинают усердно кивать три головы.
— Мама, а я тут. — улыбка сына разряжает обстановку, но только для меня.
— Я вижу сынок. Иди сюда. — беру его на руки, но с дочек глаз не свожу.
— Мама. Она отказывается убирать все свои листики. — старшая дочь стоит и нервно тычет пальцем в сторону средней.
— А чего это я должна? Ты тоже…
— Тихо.
—… делала эти…
— Тихо, говорю.
—… листики вырезала тоже.
— Всё сказала? — смотрю с упрёком на среднюю.
Так всегда. За ней должно быть последнее слово. Хоть затыка́й её, хоть нет.
— Мама, а я тут.
Снимаю сына с рук, приставляю стул к рабочему столу, чтобы любопытные дети не залезли, и иду убирать эти долбаные листики, которых, как оказалось, нарезано, скорее всего, с полпачки бумаги.
Прикрываю глаза на секунду, делаю плавный вдох-выдох и иду на кухню за мусорным пакетом.
Но ведь кухня тоже была местом «боя» моих девочек.
На столе осталась тарелка с недоеденным омлетом, из которой наш кот шустро вытаскивает кусочек. Заметив меня сигает на пол и прячется.
Грязная посуда везде: на всех рабочих поверхностях, на столе, в мойке. И ещё, везде, расставлены стаканы, с водой, разной степень наполненности. Смотрю на это и вспоминаю, что я сегодня ещё и в туалет не ходила.
Беру телефон и захожу в ванную.
Только сажусь на унитаз, звонок.
— Доброе утро милая, как вы там? — муж не нарушает нашу традицию звонить друг другу по утрам.
— Нормально. Позавтракали, дважды умыли Мирона, Ксюха сделала часть заданий, а Катя вырезала очередной шедевр. Сейчас выясняют, кто это будет убирать.
— Мама, ты тут? — в дверь поскрёбся сын.
— Родная, выдыхай.
— Так, я и выдыхаю.
— Ма-а-ам, я писать хочу.
— Да, вашу ж… А ты там как? — спросила у мужа, чтобы не нарушать наш утренний ритуал. Сама же начала быстренько освобождать ванную, потому что уже не выйдет спрятаться.
— Нормально. Сегодня работы маловато, так что нас гоняют по цеху, чтобы порядки наводили.
— Это хорошо… — отвечаю на автопилоте.
— Да что хорошего? Я так ещё больше устану.
— Ну да. Ещё больше. — интересно, а когда я устану?
— Мама, я уже не могу терпеть. — дверь начинают дёргать.
— Слушай, нужно будет новый замок поставить на дверь в ванную. А то что-то этот уже разболтался.
— Давай в следующем месяце, сейчас же у нас всё распределено уже.
— Хорошо.
— Мама-а-а-а!
— Да иду уже! — всё-таки не выдерживаю и повышаю голос. — Ладно, мне ещё нужно отправить отчёт и успеть составить анкеты для опросников. — что на больничном, что нет.
— Ладно, давай, целую тебя.
— И я тебя.
Открываю дверь, и меня чуть не сносят.
— Я первая, выйди.
— Нет, я!
— Я здесь первая стояла.
— Нет я-я-я-я-я-я!
— Закрыли рты. — говорю спокойно, но меня не слышат.
Значит, действуем по старинке. Беру среднюю за руку и вытаскиваю с ванной, закрываю дверь.
— Стоишь здесь и ждёшь своей очереди.
— Я первая была. — и слёзки размером с виноград капают из самых «честных» глаз, помогая хозяйке «давить на жалость».
— Не работает. — качаю головой в разные стороны и аккуратно стираю эти слёзки.
О чудо… глазки высыхают моментально.
— Ну-у-у-у ма-а-ам. — такой тяжёлый вздох, как будто сильнейшее разочарование, что мать не повелась на слёзы.
— И для справки: первой была я.
Разворачиваюсь в сторону кухни. Сын стоить на табуретке возле плиты и тянет на себя чайник с самым серьёзным видом.
— Я буду пить чай.
Резкий рывок в его сторону, потому что замечаю — перестарался всё-таки сынок: чайник переворачивается, крышка слетает, и вода начинает выливаться на пол, мне под ноги.
Мирон в полёте только и успевает сказать.
— Ой, мама, я чайно.
Пара долбанных секунд и полкухни в воде, хоть не кипяток, что определялось опытным путём.
Смотрю на пол, потом на сына, сзади слышу тихое шушуканье девочек.
