С любовью, Старгерл полностью

Дорогой Лео!

Я обожаю начало. Если бы я заведовала календарем, каждый день был бы первым января.

И лучший способ для меня отметить Новый год – начать письмо своему парню в прошлом (и будущем?).

Сегодня я открыла для себя кое-что удивительное. Удивительнее всего то, что оно было прямо у меня перед глазами с момента, как мы переехали сюда в прошлом году, но только сейчас я его увидела по-настоящему – поле. Обыкновенное заросшее, не занятое ничем поле. Вокруг него не видно строений, кроме как справа – оштукатуренного белого летнего домика с верандой. Поле находится в полутора километрах от города и в минуте езды на велосипеде от моего дома – на холме. Точнее, на плоской вершине холма, похожего на перевернутую сковородку. Раньше местные собирали на нем дикую землянику, теперь там только сорняки да камни.

Поле начинается с противоположной стороны шоссе № 113 – как раз там, где заканчивается улица, на которой я живу (Раппс-Дэм-роуд). Я сто раз проезжала там на велике, но сегодня что-то заставило меня остановиться. Я внимательно огляделась. Потом оставила велик и пошла по полю. Зимой оно покрыто клоками чахлых сорняков, что напоминает мне утреннюю прическу. Мерзлая земля – твердые как камень комки. Небо – серое. Я вышла на середину поля и остановилась.

И просто стояла там.

Невозможно описать, что я чувствовала. Стоя в одиночестве на вершине того холма, будто в пустоте (Ха! Запомни, Лео: пустота не существует), я ощущала себя так, будто я – начало Вселенной. Будто я стою в точке Х и это центр космического пространства. До этого дня я много где медитировала в окрестностях нашего городка, но здесь – ни разу. Руки я положила на ноги ладонями кверху, открывая их миру. Потом закрыла глаза и будто воспарила над собой. Я называю это «очистить разум».

И вскоре перед моими закрытыми глазами возникло что-то вроде золотого свечения. Я открыла глаза. Через облака пробивалось солнце. Оно садилось за верхушки деревьев на западе. Я снова закрыла глаза и окунулась в золотое сияние.

Когда я поднялась на ноги, на землю уже опустились сумерки. И шагая к велосипеду, я думала о том, что нашла волшебное место.

Ох, Лео, сегодня мне грустно. Я пла́чу. В детстве я плакала часто. Стоило наступить на жука – сразу в слезы. Забавно – мне так часто случалось плакать обо всем вокруг, что порыдать о себе просто времени не хватало. Но теперь я плачу о себе.

О тебе.

О нас.

Но уже и улыбаюсь сквозь слезы. Помнишь, как мы встретились? В столовой? Я шла мимо твоего стола. И застыла на полпути, заметив выражение твоих глаз. В них было ошеломление. Не думаю, что только удивление из-за моего вида – длинного платья в пол и укулеле, торчащего из рюкзака с вышитым на нем подсолнухом, – к нему примешивалось и другое чувство. Испуг. Ты понимал, что должно было произойти следом – что я начну петь кому-нибудь, и испугался, что тебе. Так что ты быстро отвернулся, а я пронеслась мимо и не останавливалась, пока не наткнулась на Алана Ферко и не спела «С днем рождения!» ему. Но все это время я не переставала ощущать на себе твой взгляд, Лео. Да-да. Ни на мгновение. И с каждой нотой, адресованной Алану Ферко, думала: «Однажды я спою этому парню с испуганными глазами». Но я так никогда по-настоящему тебе и не спела, Лео. Тебе одному не спела. И ни о чем так не жалею, как об этом… Кажется, я снова загрустила.