А вот второй.
Остался один камешек.
Лео! Не дай повозке опустеть!
Я обещала Пусе сводить ее сегодня в парк «Бемус». На первом же углу она сказала: «Хочу их надеть!» И указала на мои сережки в форме серебряных грузовичков для развоза обедов. Мама когда-то заказала их для меня у ювелира в Тусоне. Я сняла сережки и хотела было нацепить их ей на уши, но она заявила: «Я
– Ладно. – Я протянула ей серьги.
И не успела оглянуться, как Пуся швырнула их в ближайший канализационный люк, подняла руки над головой и в полный голос выкрикнула: «С первым апреля!»
Ее так распирало от удовольствия и гордости за саму себя, что у меня просто язык не повернулся разочаровать ее. Но ты же меня знаешь, Лео, из меня плохая актриса. В общем, огорчения мне скрыть не удалось. Девочка прочла его у меня на лице. Глаза ее расширились, улыбка исчезла. Она потянула меня за палец и пискнула: «Ну, ведь первое апреля же?» Но я не смогла ничего из себя выдавить, только молча взирала на канализационную решетку.
– Я сделала что-то плохое! – прошептала Пуся и заревела.
Я обняла ее и успокоила. Как объяснить суть первоапрельского розыгрыша пятилетнему ребенку? Но я постаралась. Сказала: мол, главное, чтобы в конце тот, кого разыграли, почувствовал облегчение и радость, поскольку все обернулось не так уж плохо, как ему сначала показалось. Судя по выражению Пусиного лица, яснее ей не стало. Но очень скоро я увидела, что девочка все прекрасно поняла – только, как всегда, по-своему.
Мы продолжили путь к парку «Бемус». По дороге я купила нам по пачке «Скиттлз». Стояло первое в этом году теплое воскресенье. Детская площадка представляла собой муравейник из ребятишек: они качались на качелях, карабкались по разным игровым снарядам, носились туда-сюда – только опилки, выстилавшие площадку, летели из-под ног. Пуся сразу заняла позицию у подножия горки для катания. Всякий раз, когда «приземлялся» ездок, она протягивала ему конфетку «Скиттлз» и поздравляла с первым апреля. Довольно скоро все дети, игравшие на площадке, выстроились в очередь к горке. Когда у Пуси «Скиттлз» закончились, она взяла мои.
Когда разошлись и они, мы собрались домой. Проходя мимо людей в парке, моя маленькая подружка не могла удержаться от нового акта благотворительности. Первому встречному она подарила ириску «Мэри-Джейн», завалявшуюся в кармане: «С первым апреля!» Второму – кусочек розового кварцита, подобранный у обочины. Третьему – пуговицу с надписью «ДУМАЙ». Еще одному – скрепку для бумаг. Всякий раз она выкрикивала: «С первым апреля!» и радостно хихикала. Получатели подарка чаще всего озадаченно улыбались в ответ.
После того как Пусины кармашки окончательно опустели, она сняла с пальца красное пластиковое колечко в форме крекера и отдала его. За ним последовала розовая резиночка с запястья. Когда приблизился очередной прохожий и девочка поняла, что подарки у нее совсем закончились, она даже запаниковала и потянулась за моей костяной подвеской, но я сказала: «Нет!» И вместо нее высыпала ей в ладошку мелочь из своего кармана. Пуся раздавала монетки по одной каждому, и я уже надеялась, что их нам хватит до ее дома. Но не хватило. Пуся избавилась от последнего цента и вновь сосредоточилась на подвеске-«ископаемой». Она подпрыгивала, протягивала ко мне руки и визжала: «Да-а-ай! Ну отда-а-ай!»
Я отдала. Минута – и его не стало, а девочка опять подбежала ко мне: «Старгерл! Еще!»
– Пуся, – говорю, – всё. Ничего у меня не осталось.
Я солгала. Одна вещь все-таки осталась. Крошечное бурое перышко сыча-эльфа. Когда-то я заметила, как оно зацепилось за стенку птичьего гнезда высоко на кактусе сагуаро неподалеку от моего Волшебного места в пустыне. И сняла его листом юкки[9]. После отъезда из Аризоны я повсюду носила это перышко с собой.
Пуся ринулась обследовать мои карманы. Я остановила ее. Дело в том, что по какой-то причине перо сыча-эльфа стало в моих глазах тобой. Нами. Старгерл и Лео. То, что я прикрыла карманы руками, вызвало подозрения у Пуси. Она поняла, что я лукавлю.
– У тебя что-то есть! – взвыла она и заплакала. Заплакала оттого, что ей нечего отдать людям.
Я в последнее время тоже много плакала. И тут вспомнила фразу Арчи, которую ты передал мне с его слов: «Когда звездные люди плачут, они роняют не слезы, а свет».
Пуся все тянула меня за рукав: «Да-а-а-ай!»
