Гудки шли, по всей видимости долго, потому как Вадим всё никак не отводил трубку от уха.
– Не берёт? – без надежды в голосе спросила я.
– Нет, – буркнул Винник. – Куда можно было умотать на такое длительное время, я не понимаю?
– Вот и я о том же. Может они тут компанию какую-то местную нашли и тусуются с ними? Только трубки почему не берут…
– Да потому и не берут. Не до нас им. Ты, кстати, сама-то Мишке что не звонишь?
– У меня телефон разряжен.
– На мой, номер его наизусть помнишь?
– Помню, – взяла я смартфон с рук парня и принялась набирать номер Журавлёва.
Гудки шли медленно, будто бы их кто-то специально растягивал. Я уж была уверена, что никакую трубку он не возьмёт. Но внезапно после предпоследнего гудка Мишка ответил. Голос его был просто неузнаваемым. Я даже поначалу сомневалась, мой это друг или нет.
– Алло, Миша?
– Иркаа-а-а, – протянул он всё тем же голосом. – Ты с откуда звонишь, дорогая?
– Миша, ты где?! – «накинулась» я на него, проигнорировав вопрос.
Миша был пьяным. И как он мог напиться, зная, что расстроится бабушка? А ведь она считает его родным внуком. Даже больше, чем меня, наверное, любит. Но он позволяет относиться к ней вот так?!
– Ты придурок что ли, Миша, где ты? – Ещё раз задала вопрос я, а в трубке послышались только многозначительные смешки и шуршание. Людей там, рядом с ним, судя по всему, было немало.
– Ирина, я в гостях! – всё-таки ответил он. – Передай бабуле, пусть не волнуется.
– Ты совсем идиот или что? Бабушка там уже вся на взводе. Ты её до нервного срыва чуть не довёл. Говори бегом, где ты!
Вадим взволнованно смотрел на меня, и я чувствовала, готов был вырвать трубку, чтоб разобраться с Журавлёвым самому.
– Ты всё равно не знаешь, где это, – медленно пробубнил друг.
– Пожалуйста, Мишенька, скажи, где ты находишься! – умоляла я, рыдая на всю улицу.
– Напротив той тётки. Помнишь, мы с бабушкой в прошлом году ходили?.. Её… Подруга вроде…
– Поняла. Мы сейчас будем! – закричала я и положила трубку. В ответ успела услышать только бурчание:
– А кто это… МЫ?
– Пошли, что ты стоишь? – сказала я Виннику, который стоял, как вкопанный, будто бы ничего не произошло. – Я знаю, где Миша.
– Ну и где загулялся этот журавлик твой? Я же говорил, что он не просто так из дома свалил, – пробубнил Вадим, всё-таки сдвинувшись с места. – Мы что сейчас за ним идём?
– Ну, конечно, за ним! Он же там непонятно где! Что я бабушке скажу?
– Скажешь, что её «внук» – дэбил! Раз не думает о близких.
– Вадим, сейчас не в том деле, я ведь за него тоже переживаю…
– Эх… Ладно, пошли давай. Лишь бы он тебя только не довёл, этот Мишка…
Я посмотрела на смарт-часы. Время было уже почти десять. И столько мы пробыли на морозной улице. В деревне в такой мороз практически никто даже по пути не попадался. Все грелись дома.
Когда мы подошли к тому дому, у бабушкиной подруги, я начала смотреть на дома, которые были напротив. А вообще не знаю, как я смогла вспомнить, где этот дом находится? Я ведь очень плохо ориентируюсь. Видимо, волнение дало о себе знать.
В одном из домов напротив горел свет и играла громкая музыка. Песня «Улыбка» Пиццы. Я мигом поспешила к этому дому. Нисколечко не сомневалась, что Миша там. Вадик нехотя пошёл за мной.
– Миша-а-а! – вбежала я в дом, резко распахнув дверь и увидела целую толпу подростков. И парни, и девушки. Глазами постаралась найти Мишку, но его нигде не было. – Где Миша?
Я стояла с трясущимися руками и горькими слезами на глазах. Все только стояли и ржали надо мной, как над каким-то посмешищем. Вадиму это совсем не понравилось.
– Так, вы чё тут ржёте, чуваки? Ну-ка давайте сказали быстро, чё вы тут устроили, – дерзко сказал он, но все лишь только приглушили смех и ничего не отвечали. – Я спрашиваю: где Миша Журавлёв?
Тут же из какой-то другой комнаты вышел весёлый Лёнька. Но, как только он увидел Вадима, его улыбка моментально ушла с лица.
– Винник? А ты чего это тут… – начал он.
– Ты придурок, где был весь день? И почему без предупреждений? – накинулся на него Вадим. – Я не понял?
– Это что папочка твой? – придуривался один из пацанов, сидящих на диване с банкой пива в руках.
– Ты щас у меня в окно полетишь, понял? – обратился Винник к нему. А затем снова посмотрел на напуганного и виноватого Лёню: – Ты мне ничего сказать не хочешь?
Я стояла, как на иголках. Было очень паршивое ощущение и было очень страшно. А ещё я сильно переживала за бабушку. Она, наверное, нас уже потеряла.
– Вадь, ты это… Так не волнуйся, – начал Келлер. – Я просто замотался тут… весь…
– Ты мне тут сказки-то не рассказывай, мы вроде ко мне на дачку-то приехали. Если нет – тогда можешь больше не приходить. И Ловенецкой тоже самое передай.
– Вадь, ну… извини…
– Извиню. Если вы сейчас отсюда уйдёте. И больше, чтоб с этими слабоумными никакой связи не имели, вам ясно?
– Да… – пробубнил Лёня и стал собирать вещи. А потом подозвал Ланку.
– А Миша? Где Миша? – всё таким же дрогнувшим голосом спросила я.
– Здесь Миша, – сказал Келлер. – Выходи, Митяй.
