«…Несмотря на сигналы о реальной возможности нападения противника, отдельные командиры частей Юго-Западного фронта не сумели быстро отразить нападение противника.
В гор. Черновицах 21 июня с.г. летный состав был отпущен в город, вследствие чего истребительные самолеты не были подняты для отражения нападения противника.
Командир 87-го ИАП и 16-й авиадивизии майор Слыгин и его заместитель по политчасти батальонный комиссар Черный в ночь под 22 июня вместе с другими командирами пьянствовали в ресторане города Бучач. После получения телеграммы из штаба 16-й авиадивизии о боевой тревоге командование полка, будучи в пьяном состоянии, не сумело быстро привести в порядок полк.
22 июня в 5.50 над аэродромом появился немецкий бомбардировщик, который был принят за самолет командира дивизии. Ввиду этого он беспрепятственно с высоты 10–15 метров начал обстрел аэродрома и вывел из строя 9 самолетов.
Противовоздушная оборона была организована плохо. Зенитная артиллерия пяти бригад ПВО фронта и зенитных дивизионов, состоящая из 37-мм и 85-мм зенитных пушек, не имела к ним снарядов.
Бомбардировщики Пе-2 не могли быть использованы для выполнения боевых заданий, так как они вооружены крупнокалиберными пулеметами, к которым не было патронов.
Зенитная артиллерия 18-го зенитного артполка 12-й армии, охранявшая гор. Станислав от воздушных налетов противника, не имела 37-мм снарядов…»
Михеев еще раз пробежал глазами документ и мысленно взорвался:
«Так недолго и проиграть войну. Неужели беспечность — наша исстари, никак и ничем не вытравленная черта? Нет, просто упала дисциплина. Тут и наша вина, особистов».
Взрывы гнева и мстительности Сталина и его приближенных, отводивших грехи от себя за тяжелые поражения в первые месяцы войны и попытки переложения их на головы военачальников разных степеней, случались нередко. Тут была и правда, и кривда…
В 1941 году прошли массовые аресты генералов, а за ними — и старших командиров.
Вот неполный список тех, кто сложил свои головы от своих же, в большинстве случаях несправедливо и невиновно. Такую жестокую форму «социальной защиты» зафиксировала история, какой она была в виде ареста и «вышки».
Они были казнены явно по указке главного партийного сюзерена для того, чтобы припугнуть строптивых и затушевать свою персональную вину в военных безобразиях. Вот эти люди:
— генерал-лейтенант авиации Арженухин Ф.К.;
— генерал-майор Володин П.С.;
— генерал-майор Гончаров В.С.;
— генерал-майор Григорьев А.Т.;
— генерал-лейтенант авиации Гусев К.М.;
— генерал-майор Качанов К.М.;
— генерал-лейтенант Клич Н.А.;
— генерал-майор Коробков А.А.;
— генерал-майор Кособуцкий И.С.;
— генерал-полковник Локтионов А.Д.;
— генерал-майор Оборин С.И.;
— генерал армии Павлов Д.Г.;
— генерал-лейтенант авиации Рычагов П.В.;
— генерал-майор Савченко Г.К.;
— генерал-майор Салихов М.Б.;
— генерал-лейтенант авиации Смушкевич Я.В.;
— генерал-лейтенант Трубецкой Н.И.;
— генерал-лейтенант авиации Черных С.А. и многие другие.
Душевная нервотрепка, профессиональная неразбериха, кровавая бессмыслица, мехлисовская жестокость, гуляние абсурдности — все это накатывалось тяжелейшим катком на молодого тридцатилетнего начальника военной контрразведки, имеющего свои взгляды на добропорядочность и честность в политике, мужество и смелость в бою. А еще он больше других своих коллег разбирался в армейских вопросах — как-никак, выпускник солидной военной академии!
