В минуты подобных потрясений из-за массовых казней военных к нему приходили глубокие мысли, согреваемые логикой происходящего. Они ворочались тяжелым комом в душе, тревожили его, заставляли мучиться и искать ответ на стержневой вопрос — почему такое случилось?
Однажды он нашел объяснение бесправию и бессердечию в таких ситуациях рассуждениями, что бывают времена, когда торжествует безумие. Тогда головы секут нередко невинным и даже самым благородным. И тут же он сам себя спрашивал: «За что посадили Рокоссовского, почему бросили на нары Мерецкова?.. А эти кровавые списки новых жертв военачальников! Нет, не могу спокойно глядеть на эту кровавую вакханалию, устраиваемую растерявшимися политиками, — надо уходить на фронт, там даже в окопе чище, благороднее и честнее».
Эти раздумья А.Н. Михеева были созвучны с оценочными мыслями, которые прозвучали в книге «Накануне» адмирала флота Советского Союза Н.Г. Кузнецова. Он вспоминал:
Семнадцатого июля Михеев был на приеме у Тимошенко и запросился у наркома обороны на фронт. Тут была еще одна причина — готовилось переподчинение органов военной контрразведки. Они уходили из НКО в НКВД. Письменному рапорту был дан ход — начальника Третьего Управления НКО СССР отпустили туда, где жарко от полыхающих сражений на Украине…
Когда с удивлением его стали доставать вопросами близкие друзья, он им отвечал одной притчей:
— Знаете, много лет назад достопочтенный Кузьма Прутков торжественно сообщил человечеству: «Время подобно искусному управителю, непрерывно производящему новые таланты взамен исчезнувших». Я себя не отношу к гению, но взамен меня непременно придет человек более талантливый, чем я. Это закон не только Пруткова, а самой Природы.
Больше подобны вопросов ему не задавали, так как «сборы были недолги».
Начальником Управления особых отделов стал заместитель НКВД комиссар госбезопасности 3-го ранга Виктор Семенович Абакумов.
19 июля 1941 года вместо Ставки Главного Командования во главе с С.К. Тимошенко была создана Ставка Верховного Главнокомандования под руководством И.В. Сталина. В этот же день Сталин сменил Тимошенко на посту наркома обороны СССР, а бывший нарком стал главнокомандующим Юго-Западного направления (начштаба — И.Х. Баграмян, член Военного совета — Н.С. Хрущев —
Гитлеровцы, опьяненные легкими успехами в Европе и удачами блицкрига в Советской России, верили в скорую победу над Москвой. План «Барбаросса» предусматривал разгром Советского Союза в течение лета сорок первого года. Гитлеру к тому же подсказывало скорую победу провидение, в которое он болезненно верил. А как говаривал Бернард Шоу, «всякий пьяный шкипер уповает на провидение». Но провидение иногда направляет корабли пьяных шкиперов на скалы. Фюрер как раз и был одним из таких шкиперов.
Как-то разбирая кипу шифровок с победными новостями от военных с Восточного фронта, у фюрера промелькнула мысль: «Победа близка, надо подумать, как ее можно исторически отметить. Конечно, следует поставить памятник в честь взятия Москвы и окончательной победы в войне с Советской Россией».
Он вызвал в кабинет рейхсминистра путей сообщения Дорпмюллера.
— Юлиус, надо подготовить несколько составов с житомирским красным гранитом и отправить их под Москву для скорого сооружения там памятника «Победа».
— Слушаюсь, мой фюрер! — ответил высокий чиновник…
