С Лубянки на фронт полностью

Лойко выбрал к себе в группу Мишу Глухова. Кроме знания им немецкого языка и работу радиста еще по двум причинам: из-за его расторопности и достаточно высокого уровня общей культуры и кругозора, освященного идеей явно не показного патриотизма, и того обстоятельства, что у него на хуторе недалеко от Киева жили родственники.

Проверив устойчивость связи между собой, три группы Стышко, Ништы и Лойко приступили к работе по сбору данных о перемещениях вражеских войск на территории Киевской области. Старший групп Василий Макарович Стышко предупредил всех участников разведывательной операции о необходимости соблюдения конспирации в работе.

«Не торопиться, чтобы не засветиться, иначе кирдык нашему делу», — говорил образно он старшим и молодежи. В его группе было трое юношей, особенно выделялся Сева Бугаенко — силой, выносливостью, смекалкой. С двухпудовой чугунной гирей еще в школе играл, как с деревянной, а в институте увлекся штангой.

На второй день тайной «командировки» группа Стышко получила от партизан, начавших действовать в зоне ответственности чекистов, важный материал. Дело в том, что народные мстители подорвали на проселочной дороге легковой автомобиль — водитель и оберст погибли. При полковнике вермахта находился увесистый портфель с документами. Вот он и оказался в руках военных контрразведчиков. Один из студентов группы Стышко, знающий немецкий язык, перевел свежий приказ командования вермахта о продолжении имитации лобовых ударов по Киеву тремя соединениями с одновременными выходами двумя немецкими танковыми армиями через фланговые удары в тыл Юго-Западного фронта.

Эти документы благополучно были переправлены комсомольцем группы Стышко в Особый отдел фронта Михееву. Остальные разведчики продолжали фиксировать действия немецких войск на подступах к Киеву.

Алексею Кузьмичу Лойко пришлось срочно менять документы прикрытия из-за одного случая. У млына (ветряка. — Авт.) случайно Миша встретился с Севой Бугаенко.

— Ты чего здесь? — спросил Миша.

Сева признался, что по указанию Василия Макаровича направлен в Киев к Михееву, которому нужно передать секретные документы фрица, а особо важные сведения, собранные ранее, он хранит в голове и сообщит лично комиссару.

— Будь, Сева, осторожен, и немцы, и полицаи шастают кругом, — предупредил Миша друга.

— Знаю…

На этом и распрощались. Глухов пошел на встречу с Лойко, который после делового общения со Стышко ждал Михаила в заранее обусловленном месте. Он шел осторожно, постоянно оглядываясь по сторонам, минуя хутор, возле которого вчера на него напала стая голодных бездомных собак, — чуть не загрызли. Теперь юноша, наученный горьким опытом, шествовал вооруженный солидным осколком от бомбы, свернутым взрывом в остроконечную спираль. Это было и колющее, и рубящее, и бьющее оружие. Пройдя северную оконечность хутора, он уже было направился к небольшому подлеску, как на его опушке увидел спящего, видно, разморенного летним зноем немецкого солдата. Автомат «шмайсер» лежал рядом, а сам солдат покоился на левом боку, оглашая округу приличным храпом.

Мишой овладели вдруг одновременно страх и бесстрашие. Он оцепенел от увиденного: так близко беспомощно лежал враг, которого надо было убить — убить тут же, не раздумывая ни секунды. И он со всего маха ударил увесистым осколком спящего по затылку. Потом второй раз, третий, четвертый… Фриц перестал храпеть после первого удара, пытался закричать, но осекся на втором. Третий и четвертый были лишними — фашист лежал уже обмякшим после двух первых.

«Этим гитлеровцем я открыл свой счет возмездия, впереди еще тоже будут», — размышлял Михаил.

Только подумал, как увидел в лощине за густым кустарником дикой ожины (ежевики. — Авт.) стадо коров, пасущихся, несмотря на жару, в роскошных травах изумрудного луга. А потом ему попался усатый дядька в гражданской одежде с винтовкой и белой замызганной повязке на рукаве серого пиджака. Глухов дал деру, виляя из стороны в сторону. Последовал выстрел. Паренек упал, ожидая, что по нему стрелял этот тип. Потом еще прозвучали два выстрела. Послышался топот ног, затем его за шкирку приподняли чьи-то сильные руки и развернули к себе.

— Алексей Кузьмич??? — удивленно вскрикнул юноша.

— Он, как видишь. Не пристрелил бы двоих полицаев, ты бы уже отдыхал на том свете. Давай скорей бери кнут. И гоним стадо к танкистам, — скомандовал Лойко, увидев на дороге остановившуюся немецкую танковую колонну.

Они быстро затащили трупы в овраг, прикрыв их густыми ветками ольхового подлеска.

— Смотрите, Алексей Кузьмич, смотрите, какие большие танки, — удивился Миша.

— Вблизи ты, естественно, никогда их не видел. Это вовсе не тяжелые, а средние танки — они прошли всю Европу. Тяжелых черепах у них нет, но я уверен — появятся. Вслед за танками прошли на север от Киева пехотные подразделения.