– Часа через полтора подойдём, – сказал он. – Морис, определи поточнее время и место рандеву… Как, голова не болит?
– Нет, спасибо, командир. Утром ещё немного болела, а сейчас нет.
– Спасибо Эдвину. И пассажиры заботились…
…Центральный пост был приспособлен для одновременной, при необходимости, работы всего экипажа. У переднего пульта стояли кресла пилотов. С левой стороны находилось хозяйство бортинженера; справа возвышался телескоп штурмана, больше похожий на обыкновенный компьютер. Четверо сидели на своих местах. Станция уже была хорошо видна на экране обычного обзора. Они верили и не верили глазам: станция не вращалась.
– Кто что об этом думает? – спросил Амбурцев. – Штурман?
– Частный случай, – ответил Морис. – Ноль такое же равноправное число.
Тим пропел строку известного романса:
– Подарок странный, но милый…
– Случайность, – пожал плечами Фарнзуорт. – Но нам повезло.
– Да, будет легче… – согласился капитан. – Но я вот не уверен, что это – подарок слепой судьбы.
Слова Амбурцева в комментариях не нуждались. Старые товарищи, Тагрин и Фарнзуорт, знали, что есть у него такой пунктик: инопланетяне.
– Командир, не смущай молодёжь, – сказал Тим.
– А что такого? – усмехнулся Амбурцев. – Известно же, что они вообще есть. Экспедиции Артура Лемарка, Олега Фёдорова…
– Но с тех пор ничего не находили.
– Не знаю, почему. Но если они летают к Сириусу, то должны летать и к Солнцу.
Пилоты затормозили «Сибэрд» и вывели её на курс станции. Это был трудный манёвр на неисправном корабле. Но потребовалось ещё уравнять скорости и зайти к стыковочному узлу.
– Швартовка будет опасная… – сказал Амбурцев.
– Пассажиров уложим в кают-компании, – ответил Фарнзуорт. – В скафандрах.
– Да. И сами наденем. Морис, иди к пассажирам, всё устрой и помоги облачиться.
Амбурцев вынужденно решил швартоваться к станции одним из боковых тамбуров. Кормовой был снесён взрывом, а немногие оставшиеся в строю маневровые двигатели решительно не позволяли швартоваться носовым.
Прямо перед собой пилоты видели плоский бок модуля с широким прерывистым кругом чередующихся «штырей» и «конусов». Внутри круга виднелась чёткая линия прямоугольной двери – признак сооружения с искусственной гравитацией.
На экране вспыхнули прицельные метки.
– Подход! – сказал Амбурцев.
– Веду по нормали, – отозвался Фарнзуорт.
– Промах… – отметил штурман.
– Торможение! Отходим… Прицеливаюсь… Эдвин, вперёд.
Голос Тагрина:
– Девятый движок сдох!
– Торможу. Уход. Ориентирую…
– Четвёртый идёт вразнос.
– Вырубай его, Тим! Прицеливаюсь.
– Пошёл промах…
– Торможение! Заходим снова.
– Командир, шестой вырубаю.
– Понял, компенсируй пятым… Метку совместил.
– Подвожу.
– Опять мимо…
– Ща-а-ас, вмажемся…
– Торможение! Уходим…
Это продолжалось около двух часов. И прервалось ликующим воплем штурмана:
– Есть! Есть захват!
Все на мгновение замерли. Потом в наушниках раздался общий облегчённый вздох. Люди расслабились, сменили позу. Морис остервенело потянулся прямо в скафандре.
– Не переломись, – насмешливо предостерёг Амбурцев. Снял гермошлем и поставил рядом с пультом.
– Пошла стыковка!
– Интересно, – сказал Тим, промокая пот на лбу. – Сколько было попыток?
– Пришвартовались с семнадцатой, – объявил Морис.
– Ты разве считал?
– Сейчас сосчитал. Семнадцать тумблёров перекинуто.
– Это чего ты там нахимичил?
– Это вычислитель. Он у меня выключен.
Все вообразили, что произойдёт, если начать подряд перекидывать тумблёры на работающем вычислителе. Раздался дружный долгий смех. Не столько повод был смешной, сколько нужна была нервная разрядка после изматывающей и опасной работы.
– Ну что, пошли к пассажирам… – проговорил Тагрин.
– Из универсалов сначала вылезем, – отозвался Амбурцев.
Капитан решил сделать первый выход на станцию один и в скафандре.
– Кто знает, что там делалось эти сто лет… Ну всё, идите. Без меня старший на корабле – Эдвин.
Товарищи уплыли в корабль. Амбурцев задраил внутреннюю дверь, закрыл шлем и повернулся к выходу. Массивная пластина скользнула вбок. Капитан миновал короткий швартовочный модуль. Его притянуло к полу – здесь уже работало искусственное гравиполе станции. Амбурцев набрал код, взятый из Морисовой базы данных, и открыл дверь. Тамбур был здесь не такой, к которым он привык. Старая техника… Но стандарты не изменились, что было дорого.
Он поднял к глазам левую руку. В рукав, выше перчатки, были встроены приборы контроля среды. Жарковато, однако – триста пятьдесят четыре по Кельвину[1]. Гравитация – ниже нормальной земной. Давление высокогорное, семьсот десять. Но в целом понятно: энергетические установки «живы» и работают.
Он перевёл взгляд обратно на термометр и удивился. Цифры мелькали, сменялись. Показания прибора остановились на двухстах девяноста пяти[2]. Капитан посмотрел на гравиметр: он теперь показывал единицу. Давление тоже подтянулось. Чудеса…
Он осторожно шёл по пустым коридорам, мимо невысоких дверей со скруглёнными углами. Одна дверь была полусдвинута. Амбурцев отвёл её полностью и вошёл.
