С мечтой не прощаются полностью

– А что скафандры? Обыкновенные РБЗ-19. Мы же куда пошли? В реакторную. Соваться туда в СУОТе я никому не советую.

– И ваши движения… – добавила Мария. – Такие неуклюжие.

– Да уж, – хохотнул бортинженер. – В РБЗ не станцуешь.

Разговаривая, он разбирал на себе оранжевые доспехи и укладывал по частям в шкафчик. У второго шкафчика раздевался «инопланетянин», оказавшийся Фарнзуортом.

Амбурцев и Тагрин стояли в агрегатной маршевого двигателя, перед люком КРАП-камеры. Тим отвёл заслонку, сунул руку вглубь и вытянул наружу обойму. Обойма эта напоминала барабан старинного револьвера, но была в сотню раз крупнее. И, кажется, никогда не существовало столь многозарядных револьверов.

В шести из четырнадцати ячеек стояли КРАПы – катализаторы рабочего процесса. Другие восемь выпали, раскололись на куски, рассыпались в песок. Амбурцев включил лампочку, и они увидели на полу камеры кучки этого камня и песка.

Капитан и бортинженер вынули из гнёзд каждый КРАП – продолговатый матово-серый цилиндр – осмотрели и вставили обратно. Последний в руках у капитана разломился пополам.

– Вот, теперь пять… – сказал Амбурцев.

– Треснутый был.

– И эти не очень-то надёжны.

– Понятно. Удар перенесли.

– Пойдём на пяти. Разгоняться сторожно, медленно… И тормозить. Опять задержка.

– Дьявольщина…

– Что ж ты запасных с десяток не держал?

– Да ну, командир…

Катализаторы были очень дороги и дефицитны. Их старались беречь, в эксплуатации не перегружать. Тиму почти всегда удавалось иметь запасные КРАПы, но это не казалось столь уж обязательным.

– В станции их не нашёл? – насмешливо спросил Амбурцев. Хозяйственный Тим уже много чего нашёл в станции.

– А на чёрта они там-то? – уныло отозвался бортинженер.

– Ладно, пошли. Тут всё ясно.

Напоследок Тим обвёл взглядом помещение. У стены стояла прислонённая панель – крышка блока регуляторов. Настройка этого блока была делом тонким и долгим, и инженер пока что не закрывал его… Но сейчас ему показалось, что крышка стоит не вплотную к стене. Он подошёл, заглянул за неё – и ошеломлённо замер.

– Что там? – спросил, подходя, Амбурцев. Тим только молча кивнул вперёд.

У стены, скрытые до поры до времени панелью, стояли в ряд серые цилиндры катализаторов.

Их было ровно четырнадцать. Судя по виду, они ещё не были в работе.

– Ну-у-у, инженер у меня! – восхитился Амбурцев. – Ну, молодец…

– Командир, честное слово! Не было их!

Они посмотрели друг на друга. Капитан ехидно прищурился.

– Ты их приволок на корабль семь лет назад. В качестве, так сказать, приданого. Спрятал и намертво забыл.

Он взял один КРАП, повертел перед глазами. Подал бортинженеру:

– Посмотри фирму. Откуда они?

– Нам обычно екатеринбургские попадают. Иногда лунные, Арзахель… Что такое? Нет фирмы!

– Обсыпалась. За семь-то годиков…

– Командир, на них ещё и декоративной насечки нет!

– Тогда проверь их на всякий случай.

– Проверю. С пристрастием…

…Капитан долго не мог заснуть. Слишком просто всё и слишком невероятно… Одно дело – мечтать и спорить с ребятами. Смотреть сны. И совсем другое – когда наяву тут, за порогом пришёл и стоит кто-то. Амбурцев подначивал своего бортинженера, но сам, конечно, знал, что этих КРАПов раньше на корабле не было.

И уже случались в его жизни ситуации, казалось, требовавшие столь же простых и невероятных догадок – а потом всё развязывалось самым глупым и банальным образом… Кто знает? Может, и сейчас так.

Но бывали же и долгожданные встречи, к которым он оказывался не готов.

Утопая в повседневной суете, мы порою тупеем и отвыкаем от Мечты. Мы даже, вместе с дураками, начинаем смеяться над ней, полагая это хорошим тоном. А судьба между тем делает иногда странные подношения, которых не хотим понять – нам некогда. Отмахиваемся от них, стараемся забыть – чтобы не отвлекали от текущих, разумеется, очень важных дел. Древние римляне заметили: покорного судьба ведёт, упрямого тащит. Но мы сплошь и рядом доводим до того, что судьба, оскорблённая нашим неразумием и неверием, перестаёт нас тащить. И швыряет на глухие, окольные тропы. И мы бредём по ним, скользя в грязи, расшибая пальцы ног о камни и корни деревьев. И завидуем тем, кто проносится где-то рядом, по ярко освещённой трассе Мечты.

А отвергнутые нами подарки не забываются – лишь отступают в подсознание, и всю жизнь напоминают о себе, тревожа и мучая.

Два пилота и бортинженер сидели в коридоре на выступающем кожухе трубопроводов. Через несколько минут пора было сменять Мориса в центральном посту. Фарнзуорт уже хотел идти, но Амбурцев остановил его.

– Подождите, Эдвин. Пусть дежурит до конца, дисциплину чувствует…

– Меня вчера наши дамы насмешили, – сообщил Тагрин. – Хотел рассказать, да КРАПы с толку сбили. Откуда взялись?

– Не отвлекайся, – подтолкнул Амбурцев. – Что дамы?

– Приняли нас с Эдом за инопланетян. РБЗ никогда не видели. Мы же работали в реакторной. А Марии вздумалось осматривать помещения. Ну и подняла переполох. Ленку с места сорвала…

– А Лена разве не знает?

– Так она же не по двигателям специалист.