Прежний владелец, отдавший его прямо в кобуре, напрасно рассчитывал получить на него разрешение в полиции или в Министерстве обороны и, видно осознав свою ошибку, решил от него избавиться. Теперь, по крайней мере, у него появилась возможность зарегистрировать свой новый "вальтер" – всегда можно сказать, что оружие досталось от умершего родственника; могут и не поверить, но разбираться все равно не станут.
Покончив с пиццей, я уселся перед телевизором и с час тренировался быстро выхватывать обновку из рукава при каждом появлении на экране неприятный типов. Я убедился, чтобы проделать это достаточно быстро, нужно заранее свести руки, словно молишься, а в напряженной ситуации это выглядит довольно странно. На скорость совершенно не влияло, стоишь ты или сидишь, а потому он вполне подходил, чтобы смотреть с ним телевизор.
В пятницу утро выдалось туманным, землю покрыл тонкий слой измороси. Я с трудом поднялся с постели, чувствуя себя совершенно разбитым, включил электрокофеварку – и уронил на пол последнее яйцо, которое собирался сварить. Единственное письмо в моем почтовом ящике оказалось официальным приглашением на похороны в Кингскэт. Отправлено оно было из Харроу. Ехать мне все еще не хотелось, но я решил себя пересилить.
Потом я сел за машинку и большую часть утра печатал отчет о проверке некой химической компании:
"Уважаемые господа!
Я обследовал помещения офисов, лабораторий и производственных цехов Вашей фирмы, и должен признать, что принимаемые Вами меры борьбы с промышленным шпионажем меня поразили".
Для начала я стараюсь сделать этим болванам комплимент – тогда они начинают рассказывать направо и налево, какой умный и внимательный специалист их консультировал.
"Однако я считаю, что в некоторых случаях эти меры целесообразно дополнить..."
Отчет я завершил строгим напоминанием:
"Рекомендую Вам хранить настоящий документ в надежном месте и ни в коем случае не снимать с него копий, что предотвратит его использование агентами из других фирм, стремящимися внедриться в Вашу систему для хищения промышленных секретов..."
Такая приписка производит неизгладимое впечатление.
На самом деле главную опасность для этой фирмы представлял ее собственный распорядительный директор – мерзкий тип из тех, кто за рабочий день не скажет вам своего имени, а в гольф-клубе вовсю болтает о "своих" новых изобретениях. Но как такое вставишь в официальный отчет?
Когда я уже пытался вспомнить, есть ли у меня почтовая марка и, если есть, то где ее искать, зазвонил телефон. На этот раз я не стал имитировать шотландский акцент.
– Слушаю.
– Майор? Говорит Дейв Таннер.
Я узнал голос. Этого частного детектива я встретил впервые, когда он еще служил в военной полиции. Крепкий парень. Именно такие крепкие военные полицейские нужны для крепкой армии, без которой пришлось бы забыть про войны, и кое-кому стало бы совсем скучно.
Дейв вышел в отставку раньше меня и преуспел в создании довольно солидного агентства, в котором и мне довелось проработать почти год после ухода из армии. И до сих пор я подозревал, что некоторые из его агентов занимаются именно тем, с чем мне приходилось бороться.
– Чем могу быть полезен? Задачка оказалась не по зубам твоим лучшим кадрам? – пошутил я.
Дейв усмехнулся.
– Все может быть. Как идут дела?
– Газет не читаешь?
– Почему? Я как раз подумал, как ловко ты провел корреспондентов. Не хочешь перекусить и выпить пива?
– Возможно. Где?
– В баре "Лэм" на Лэм-Кондуит-стрит.
– Ладно, но по какому это поводу, Дейв?
– Встретимся в половине четвертого, там и расскажу.
Нечего делать, пришлось ехать на своей машине, рассчитывая найти место для парковки, к тому же хотелось проверить, как будет действовать левая рука. Притормозив у почты на Риджентс-Парк-Роуд, чтобы отправить свой отчет, я поехал дальше по этой улице, рассчитывая потом повернуть на Парквэй и пересечь Кэмден-таун.
На светофоре перед поворотом на Парквэй у меня возникли подозрения: какой-то темно-зеленый "морриc ", вместо того, чтобы встать рядом, где оставалось место, вдруг притормозил и пристроился прямо за мной. Так он ехал с милю. Среди множества машин на этой магистрали, идущей в сторону вокзала Кинг-Кросс и Сити, "моррис" выделялся тем, что все время приспосабливался к моей езде.
В другое время я бы рад был познакомиться с его водителем поближе: заехать в какой-нибудь спокойный тупичок и побеседовать о том, кто, почему, и на другие подобные темы. Но сейчас я спешил на встречу, и беседу приходилось отложить. Нужно было оторваться от него, но так, словно случайно.
Ничего особенного делать не пришлось, только использовать ситуацию на дороге. У поворота на Сент-Пэнкрас-Роуд я сделал так, что между нами оказался большой "форд", перед светофором на Юстон-Роуд к нему добавился почтовый фургон, а на Гилфорд-стрит – еще парочка такси. Теперь оставалось дождаться момента, когда преследователя остановит красный сигнал светофора. Когда на Грей-Инн-роуд это, наконец, произошло, я развернулся и направился обратно.
