Но он был уже способен на что угодно. Маленькие заплывшие глазки сердито блестели. Не в состоянии удержать кружку изувеченной рукой, он в ярости стал колотить ей по столу, пытаясь унять дрожь, сотрясавшую все тело.
– Я хочу выпить, – простонал он умоляюще.
– Пошли сюда. – Чувствуя спиной испуганный взгляд Дэвида, я взял Ньюгорда за руку и потащил в маленькую спальню, где он бессильно осел на край раскладушки.
– Я хочу домой, на Гульбрандсенс, – простонал он.
– А к Расмуссену не хотите?
– Кто такой Расмуссен? – Его тело содрогнулось от внезапной судороги.
– Знаете, где вы находитесь?
– Недалеко от Бергена, естественно.
Неужели миссис Смит-Бэнг всерьез рассчитывала, что Ньюгорд сможет подтвердить в суде записи в судовом журнале?
Судороги прекратились; он устало опустил плечи и с трудом переводил дыхание. Не спуская с него глаз, я приоткрыл дверь.
– Дэвид, ты не мог бы приготовить нам кофе или чай?
Сам подошел к окну и остановился, прислонившись к стене.
– Где на "Скади" было машинное отделение – на корме или в средней части?
– В средней части. – Его зубы постукивали, словно от озноба.
– Как проходили в машинное отделение – по лестнице или по трапу?
– Там было и то, и другое. Можно было пройти по лестнице из коридора с каютами. Или по трапу через люк на палубе.
– И как вы обычно ходили?
– По лестнице. Но летом, в хорошую погоду, открывали люк.
– К носу от мостика или в корму?
– К носу.
Можно было не спрашивать, как погибли мотористы в машинном отделении. Нетрудно представить сплошной поток огня, который несется по палубе судна с носа и врывается через открытый люк в самое его сердце – машинное отделение, где работает дизель. Или дизеля.
Можно было не спрашивать, что творилось внизу. И все-таки я спросил.
Он покосился на меня, качая головой, по телу снова пробежала судорога.
– Что было внизу?
– Везде – огонь! – Он всплеснул изувеченными руками.
– Когда вы сожгли руки?
Он уставился в пол.
– Когда я был на трапе... ухватился...
– На трапе?!
– Нет, я хочу сказать, когда на лестнице... Я открыл дверь наверху...
– Нужно все как следует вспомнить перед тем, как выступать в суде.
Теперь я не сомневаюсь, что в момент столкновения он был в своей каюте.
В дверь постучали, вошел Дэвид с двумя кружками кофе. Он был очень бледен и скован.
– Спасибо. – Я взял обе кружки и поставил одну прямо на пол перед Ньюгордом.
– Сэр, я хотел бы... Я хотел бы погулять, сэр, – произнес Дэвид.
Я не мог его осуждать.
– Хорошо. Но держись подальше от дороги, и если увидишь любую машину, – прячься. Договорились?
– Да, сэр. – Он глянул на меня и вышел.
Через пару минут Ньюгорд, кряхтя, нагнулся и поднял кружку; часть он разлил, остальное выпил.
– Вы знаете, что мы нашли судовой журнал? Черновой вахтенный журнал?
– Да?
Что это было – вопрос или ответ человека, который не может вспомнить, помнит он что-то или нет?
Я достал из кармана фотокопии последних страниц журнала.
– Вы помните, когда к вам приходил Стэн? Мужчина по фамилии Йонас Стэн.
Он насмешливо посмотрел на меня, подался вперед и похлопал себя рукой по заднице.
– Мужчина? А я думал, в Англии таких зовут геями.
Я нахмурился, Ньюгорд продолжал ухмыляться.
– Он вам нравится?
Откуда я мог это знать, если видел Стэна только мертвым? Женщины почему-то считают, что таких мужчин всегда можно узнать – словно это легче, чем разоблачить женский обман или предсказать, кто выиграет третью мировую войну.
– А откуда вы знаете?
Даже будь Стэн гомосексуалистом, он бы ни за что не польстился на эту старую винную бочку.
– Да об этом все знают, – он махнул рукой.
Может, не случайно миссис Смит-Бэнг интересовалась, не встречал ли я этого человека до того, как его убили по ее приказу?
Вот теперь я знал, о чем говорилось в предсмертной записке Хенрика Ли, что скрывал от меня лукавый инспектор Вик – историю отвергнутой "любви". Интересно, Ли тоже был гомосексуалистом, или Кэвен ради такого случая специально все выдумал? Хотя какая разница?
– Кем был Стэн, не имеет значения. Лучше скажите, кто такие X. и Торнтон?
– Я не знаю...
– Нет, знаете! Говорите – кто они такие?
– Нет.
Я достал из кармана спичечный коробок, который подобрал возле печки, встряхнул и положил перед ним. Ньюгорд смотрел на коробок не отрываясь, словно это ядовитый тарантул. Хотя он предпочел бы иметь дело с пауком.
– Ну?
– Хакс и Торнтон, – выдавил Ньюгорд.
– Кто они такие?
– Я... Они...
Он по-прежнему не сводил глаз с коробка. Я медленно взял его, очень медленно открыл... Тут я увидел, что лицо Ньюгорда покрылось потом.
Тогда я сказал:
– Ладно, к черту! – открыл дверь и выбросил коробок в большую комнату.
И тут мимо дома пронеслась машина – не наш ярко-оранжевый "фольксваген"! Метнувшись к окну, я успел заметить, что она направляется в горы.
Значит, дорогу выше нас не засыпало снегом?
Когда я выскочил на улицу, машина окончательно скрылась из виду. Я бросился в дом и вылил в печку полведра воды. Печка задрожала, раскаленные камни и металл зашипели, словно клубок змей, комната тут же наполнилась клубами дыма и пара. Но огонь погас. Когда машина поедет обратно, уже не останется никаких признаков жизни.
