минуту она зачарованно разглядывала их и даже вытащила одно из серебряной
подставки, чтобы получше рассмотреть, но в конце концов решила, что
предпочитает пользоваться собственными. Дейзи вынула деревянную
коробочку с обычными гусиными перьями и вставочками и поместила ее на
пресс-папье. Закрыв портфель, она поставила его на пол и со счастливым
вздохом пробежалась пальцами по гладкой поверхности стола. Ей не терпелось
приступить к работе.
Негромкое покашливание за спиной подсказало Дейзи, что она в комнате не
одна. Обернувшись, она обнаружила, что позади возник лорд Эвермор. Одетый
к ужину в черный вечерний костюм с белой льняной рубашкой, он стоял возле
одной из ниш с книжными полками с открытой книгой в руке. Свет газового
рожка мерцал в его черных волосах и отразился от серебряной запонки, когда
граф, зажав пальцем нужную страницу, закрыл книгу и поклонился.
− Добрый вечер, мисс Меррик, − с улыбкой произнес он.
Улыбка эта несколько озадачила Дейзи. Она направилась к графу, разглядывая
по мере приближения его лицо, но не заметила в его выражении ничего, кроме
приятной, приличествующей джентльмену учтивости и задалась вопросом,
читал ли он вообще ее письмо. И уже хотела выяснить сей вопрос, но все же,
хоть и с трудом, сумела обуздать любопытство.
− Что вы читаете? – спросила вместо этого она, остановившись прямо перед
ним.
Эвермор приподнял томик, и она смогла прочитать напечатанное на простом
переплете название.
− «Шропширский парень», − прочитала она, − Альфред Эдвард Хаусман. –
Дейзи подняла глаза. – Никогда не слышала об этой книге. Это роман?
Себастьян покачал головой:
− Нет. Стихи.
Она покосилась на него.
− Вы читаете стихи?
− Не стоит так удивляться, мисс Меррик. Все английские мальчики изучают
поэзию в школе.
− Но далеко не всем она нравится, − парировала Дейзи. – К тому же, − добавила
она, изучающее глядя на него, − если бы при нашей первой встрече меня
спросили, относитесь ли вы к мужчинам, читающим стихи, я бы ответила нет.
Честно говоря, мне показалось, вы вообще не похожи на писателя.
− Какое же занятие, по-вашему, мне подошло бы?
Дейзи рассмеялась.
− Я подумала, что вам пристало сплавляться по Гангу, исследовать Америку
или искать подобные приключения.
− Как-то я провел лето на перевале Большой Сен-Бернар, где взбирался с
монахами-августинцами по Пеннинским Альпам. Мы спали в палатках, а воду и
пищу тащили на закорках. Это считается?
− Боже правый, а печатную машинку вы тоже несли на закорках?
Что-то мелькнуло в его серых глазах, нечто опасное, пошатнувшее былую
доброжелательность.
− В этом не было нужды, − отрезал граф. – Я не писал в Альпах.
Глядя ему в глаза, Дейзи решила, что пора сменить тему беседы.
− Вы читаете стихи, а писать их когда-нибудь пробовали?
− Боже упаси, − ответил Себастьян, изобразив такой ужас, что Дейзи не
удержалась от смеха. – Читать стихи мне нравится гораздо больше, чем писать
их, − признался он. – Уверен, публика мне за это благодарна. А вам нравится
поэзия?
− Не знаю, − честно ответила Дейзи. – Я всегда предпочитала романы. И не
увлекалась особо стихами.
− Это преступление. – Себастьян поднял руку с книгой, его темные ресницы
опустились, когда он устремил взор на страницу:
− Невероятно грустно. И все же, стихотворение прекрасно.
− Что ж, если вы так считаете, скажите об этом Марлоу. Может, он купит
следующий сборник этого парня. Этот, как я понимаю, Хаусман опубликовал за
свой счет после того, как несколько издателей ему отказали.
− В самом деле? Как думаете, почему стихи не приняли?
− Кто знает? – Он закрыл книгу и повернулся, чтобы поставить ее обратно на
полку. – Нет смысла гадать о причинах. Они не имеют значения.
− Не имеют значения? – Дейзи не верила своим ушам. – Вы же сами автор, как
можно такое говорить? Если бы вам отказали, неужели вы бы не хотели знать
почему?
− Не особо.
− Но ведь полезно знать причину отказа?
Эвермор вновь повернулся к ней.
− Для чего?
− Разумеется, чтобы в следующий раз не оплошать. Чтобы чему-то научиться.
− А, мы опять вернулись к старому.
Его тон, снисходительный и немного насмешливый, огорчил ее.
− Мне нравится верить, что любой из нас способен стать лучше, − пояснила
Дейзи, многозначительно глядя на него.
− А если он не хочет становиться лучше? Если он вполне доволен собой таким,
как есть.
Дейзи, не впечатлившись, фыркнула.
− Человек не должен никогда довольствоваться тем, что есть. Каждому следует
стремиться к совершенству.
Взгляд Эвермора скользил по ее лицу с открытостью, которую она сочла
обескураживающей.
− Господи, − едва заметно улыбнувшись, пробормотал он, − как же вы молоды.
− Молода? Мне двадцать восемь!
− О, конечно, в таком случае вы отстали от меня всего лишь на какое-то
десятилетие. И уже впали в маразм. Признаю ошибку. – Его улыбка стала шире,
