Стали искать «корефана». Настроились на худшее, однако кончилось всё просто удивительно – тот укатил в Ульяновск и почти сразу же после выхода снова загремел там за разбой. Когда им поинтересовались из Самары этот гражданин уже сидел на скамье подсудимых. Потрясающе удачно вышло, что среди ульяновских следаков попался настоящий ловкач: смог заставить отморозка сознаться ещё и в самарском «подвиге». Уж и как сумел?.. Преображенов лично звонил и благодарил его.
Таким образом этот неприятный «глухарь» и упорхнул. Капитану Птачеку пожали руку, сказали несколько приятных слов и послали работать дальше. Всё кончилось двадцать четвёртого декабря, до нового года осталось всего ничего. Роман не стал рассказывать дочери об успехе, решил приберечь новость на праздничный день. Тридцать первого в середине дня, когда он готовил мясо а Настя резала салат, Роман обронил как бы невзначай:
– Кстати, Настён… А помнишь, я тебе про убийство женщины рассказывал? Ну той, летом ещё, которая туристкой оказалась…
– Эм-м-м… Угу… – На отца она и не посмотрела, овощи чикала бесстрастно и молчаливо, как робот.
Роман открыл духовку и пылающая пасть поглотила поднос с телятиной.
– В общем, дочурочка, я тебя поздравляю. Ты оказалась права! – Хлопнув дверцей, Роман повернулся и сверкнул улыбкой. – Твоя догадка с соцсетью стала тем шагом, с которого мы сумели начать. Ты можешь собой гордиться!
Настя что услышала, что нет – ничего в её движениях не поменялось. Роман не видел, но прекрасно представил, что и в лице она не переменилась. Как стояла, сгорбившись над доской, так и осталась стоять.
– И больше всех тобой горжусь я! – Он подошёл и обнял дочь. – Ты умница! Настоящая умница!
И поцеловал её в макушку.
– Спасибо. – Настя дорезала морковь и стряхнула с доски в общую тарелку.
Роман отошёл, постоял… Скривив губы, он стал искать, что бы ещё такого вдохновляющего вымолвить, но Настя вдруг отрезала:
– Ты можешь идти, пап. На кухне я справлюсь сама.
Роман открыл было рот… но закрыл и почесал в затылке. Дочь двигалась с бесстрастностью машины, смотрела только перед собой и не оборачивалась.
– Ну ладно, красатулечка моя, ладно… – Он ухватил сзади верёвку и потянул – пояс жёлтого фартука с уточкой развязался. – Если что будет нужно – только свистни.
– Ага… – Настя самую малость кивнула. – Посмотри, кстати, тебе там подарок в зале у зеркала.
– Хорошо! – Фартук прыгнул на крючок, а Роман ещё раз с энтузиазмом поцеловал дочь в макушку. – Уже иду!
Выйдя с кухни он устремился к зеркалу. Взглянув ненароком в отражение – на него посмотрел черноволосый, с широким лбом и такой же широкой челюстью мужчина – Роман опустил глаза и наткнулся на маленький, в фиолетовой ленточке футляр. Интересно, что там?.. Вообще-то нельзя распаковывать до курантов, надо терпеть…
Поборовшись с любопытством он подарок всё-таки отложил. Потом вскроет, после двенадцати. Вместе с дочерью. Взяв пульт Роман устроился в кресле и стал щёлкать каналы: первый, второй, спортивный, исторический, про природу, снова спортивный… Нет, назад. Где там про природу?
Передача рассказывает о красотах Сибири, а с кухни докатывается шкварчание, клацанье и жужжание. Спустя минут двадцать в зал приплыл соблазнительный, пробуждающий голод аромат. Рот наполнился слюной, Роман голодно сглотнул. Даже живот заурчал, как лягушка на болоте.
В коридоре прошаркали шаги. Настя вышла из кухни, тоже уже без фартука. Не взглянув на родителя она прошла в свою комнату. Из-за стены донёсся её звонкий девичий голос.
– Пап, всё готово! На стол я накрыла!
Телевизор послушно умолк. Роман улыбнулся и предвкушающе потёр ладони, уже хотел встать… но остановился. Что-то в тоне дочери его насторожило.
– В смысле накрыла?.. Ещё же ведь не двенадцать… Настенька?..
Молчок. Роман подождал, но ответа так и не последовало. Хлопнув по коленям он встал, сделал пару шагов и опёрся плечом о косяк у закрытой двери.
– Доченька… – Роман поднял руку и несильно постучал пальцем в полотно. – Настенька… А что ты там делаешь?..
Опять молчание. В голову уже полезли нехорошие мысли, когда вдруг выстрелил ответ:
– Переодеваюсь!
Глядя в закрытую дверь Роман постоял… потом отошёл и вернулся в кресло. Подперев челюсть кулаком он закинул ногу на ногу и стал ждать. Запахи с кухни всё ещё соблазняют, только вот аппетит куда-то делся. Минут пятнадцать висела тишина, наконец дверь открылась и дочь вышла: накрашенная, с колечками и серёжками, в светлом, очень красивом платье, подаренном ей матерью по окончании восьмого класса.
Настя – не Настя, а снежная королева из сказки. Холодная, не улыбчивая, с подведёнными тушью глазами и перламутровыми губами.
– Доченька… – От удивления у Романа упала подпирающая челюсть рука. – Чё-то я не понял…
Настя прошла мимо отца и остановилась напротив зеркала.
– Я буду праздновать новый год с подругами. Мы собираемся у Люды, ты её знаешь. Не волнуйся, пап, ничего
Сказала и, как ни в чём не бывало, пошла к выходу.
– Доча! – Роман вскочил, как ужаленный. – А мне-то ты почему ничего не сказала?!
Настя взяла куртку.
