Кажется, она еще никогда так много не говорила. Во всяком случае, с ним. Вадим пил вино, вертел в ладони грецкий орех, слушал. Удивительная она все-таки. Катя… Может, ей и правда здесь хорошо? И в этой школе для нее самое место? Интриги в масштабах крупного коллектива Вадим отлично мог себе представить. Это происходит везде. И то, что Кате там не место, – понимал отчетливо. Она не создана для борьбы за факультативы, у нее своя школьная жизнь: с хит-парадами и играми на английском.
– А тебе нравится твоя работа?
– Да. – Он взял бутылку и подлил немного вина в оба бокала. – Только в последнее время немного устал от поездок. Вернее, даже не так. К поездкам я привык и дорогу люблю, но все же хочется, чтобы они были не такими частыми. Работы много и на месте. Сказать по правде, я сейчас собираюсь заняться этим вопросом. Чтобы в год не шесть командировок, а четыре.
– Думаешь, тебе пойдут навстречу?
– Кто знает… Вообще-то, я неплохой инженер.
Катя улыбнулась:
– Это прозвучало как «вообще-то, я инженер каких еще поискать».
– Что-то типа этого, да. – Он тоже улыбнулся.
– Тогда за инженера, которого еще поискать. – Она подняла свой бокал.
– И за знатока подростковых хит-парадов, – добавил он.
Катя потянулась к очередному ореху, и на пальце загадочно сверкнуло кольцо.
– Какой необычный камень. Как он называется?
– Этот? – Она посмотрела на руку. – Гранат. Он необычный, да, темный и лишь при свете кажется красным, как вино.
– Похож на что-то фамильное.
– Нет. – Она засмеялась. – Но выглядит именно так, согласна. Мне его бабушка привезла из Праги. Давно еще ездила в туристическую поездку, а Чехия славится своими гранатами. Вот она и привезла в подарок. Как раз к моему дню рождения.
– Тебе очень идет это кольцо. – Господи, какую чушь он несет.
– Спасибо.
Разговор как-то сам собой иссяк. И не то чтобы говорить было не о чем – не хотелось. В этой полутемной кухне Катя казалась ему прекрасной – трогательной, нежной и какой-то… честной? Он не мог найти нужного определения. А еще близкой. Если женщина вообще может стать близкой за три дня знакомства, конечно. И все же… она казалась именно близкой. И то, что он еще многого о ней не знает, дразнило воображение.
Например, он не знает, какие у нее губы – хотя был уверен, что сладкие, какие у нее прикосновения – хотя был уверен, что ласковые, он не знал, как она выглядит, когда распускает волосы, и как дышит, когда…
Все. Пора уходить, пока не наделал глупостей. Катя не из тех, с кем можно переспать и потом спокойно уехать. А ему седьмого уезжать. Он же… капитан. И плохой муж. Которого когда-то устала ждать жена, а потом и другие женщины. Что он может предложить этой барышне? Тоже ждать?
Запереть себя навсегда в офисе Вадим не сумеет – задохнется. Пробовал как-то, ничего хорошего из этого эксперимента не получилось. Видимо, его дом все-таки дорога.
Но ведь других как-то ждут. Летчиков, космонавтов, спортсменов, в конце концов. Спортсмены постоянно пропадают на сборах. Ведь где-то же такие женщины существуют. Ты будешь меня ждать, Катя-Кэтрин, будешь писать мне письма, станешь декабристкой?
Это все вино. Терпкое, пьянящее. Завтра Вадим встанет и все сегодняшние мысли покажутся самой настоящей чепухой. Но какая же ты…
– Уже поздно, мне пора. Завтра Марго забирать из больницы.
– Да, конечно. Спасибо, что разделил со мной вечер.
Господи, «разделил со мной вечер» – надо уметь так выстраивать фразы. Катя, ты по-человечески говорить можешь? Я бы ночь с тобой разделить хотел, что там вечер…
Она проводила его до двери. Они оба избегали случайных касаний. Боялись сделать ошибку. Но как только дверь захлопнулась – оба привалились к ней спиной, закрыв глаза и прислушиваясь к себе. Она – в квартире, он – на площадке. Как же хотелось прикосновений, безумно, до дрожи.
Это все, конечно, вино.
Катя долго не могла уснуть, ворочалась, два раза поднималась, подходила к окну, смотрела в темноту, подносила пальцы к губам, представляя неслучившийся поцелуй.
Он ее волновал. И дело было не в отчетливо ощущавшемся физическом притяжении. Вернее, не только в нем. С Вадимом было спокойно. Он такой обстоятельный и уверенный, что, казалось, способен разрешить любую трудность. Конечно, все это могло оказаться лишь мифом, очередной фантазией. Принимать желаемое за действительное у Кати получалось лучше всего. Но как же хотелось верить, что такие мужчины существуют на самом деле. И как хотелось быть рядом именно с таким. Мечтательница. Уже давно пора спуститься с небес на землю. И верить не тому, во что хочется верить, а тому, что видишь.
Катя уснула после двух, а Пашка вскочил рано – сегодня же мама из больницы приезжает. Ночью ударил мороз, поэтому машина сразу не завелась. Катя стояла у окна и наблюдала за попытками Вадима завести мотор. А потом он поднял голову и встретился с ней глазами. Катя почувствовала, что краснеет, стало немного стыдно, словно ее поймали за подглядыванием. Она чуть кивнула головой, здороваясь, и отошла от окна. Сердце билось часто-часто.
