Пашка нахмурился, немного наклонился в сторону, ловя настороженный взгляд Алины.
— Ааа… понял! Смородинова, извини. Я разрулю вопрос с той фигнёй… Всем скажу.
— Да ты — дебил, как я посмотрю, — не выдержал, наконец.
Снял перчатки, и парни сразу напряглись.
Естественно! Мой отец — чемпион мира по боям без правил — Сибирский Орёл… и не имеет значения, что я ничем подобным не занимался — боям без правил имеется в виду. Мой стиль борьбы имеет свои правила. Дзюдо — это нечто иное, да и нравится мне больше, но, несмотря на всё это, я воспользовался обычным хуком справа.
Пашка ушуршал в сугроб, а его дружки попятились назад.
— Миш, ты обещал! Не надо! — пискнула Алина.
— Не нервничай. Брат — это святое. Я не отношения с ним выяснял, а просто урок один преподал. Это другое.
Девушка нервно сжала руки.
— Вообще не пойму, из-за чего такие возмущения!? — лениво протянул Сергей, захлопнув дверь «Bugatti». — Ну, погонял немного на машине товарища… теперь отдаю. А спор… Да эти девки сами на меня вешались. Одна Ангелина чего стоила! — За спиной мажора, как тут любят называть сынков богатеньких родителей, остановился внедорожник.
Появление зрителей не смогло отвлечь хвастуна.
Да и я тоже завёлся. В крови бушевал адреналин, и я уже согласен был с ним «поделиться», впервые готовый к нарушению своего слова.
— И вообще число семь — это твой брат придумал!
— За то и огрёб. Неужели не понимаешь, что говоришь не просто о числе?! Да ты же девушкам жизнь испортил! Первый сексуальный опыт! Думаешь, они его таким представляли!? Животное, блин! Пари на семь девственниц! Ты — моральный урод! Вломить бы тебе…
— Такой крутой? Да знаешь, что мой папа…
— Ах, ты — сукин сын!
Молотов резко развернулся, испуганно побледнев:
— ПАПА!?
Дальше началось шоу.
Из внедорожника вышел здоровый мужчина. Он оказался отцом Молотова, которым тот только что попытался меня запугать.
И что я понял? Этот Молотов — МУЖИК!
Как он гонял своего сына! Сколько тумаков отвесил, да подзатыльников!? Угрожал выяснить имена девушек и самолично посадить своего кретина за решётку, если хотя бы одна их них об изнасиловании заикнётся.
Сергей пытался оправдываться, бегая от отца вокруг нечестно выигранной машины, уверял, что ни одну не заставлял, но толку от этого никакого не было. Батя кретина только темп погони ускорял, пинками погнав сынулю домой под девизом «вперёд и выше!»
Как-то незаметно для себя, мы с Алиной остались во дворике сами.
Друзья Молотова исчезли, а Пашка продолжал валяться в сугробе, получив нокаут с одного удара. У меня это в первый раз получилось, кстати.
Алина нервно хихикнула у меня за спиной.
— Я в шоке, Михаил.
— Что? — развернулся к ней, выдыхая.
— Ты кажешься таким… только не обижайся, но щуплым, а твой удар…
— Много ты знаешь, — хмыкнул высокомерно, задирая бровь. — Не щупала, а такие выводы уже делаешь… — Девушка смутилась. Я понял, что мне нравится её смущать. — Искорка, кажется я придумал одно из двух желаний, что ты мне задолжала.
Глаза Алины округлились.
«Сообразительная… прелесть моя! Всё! Прости, мама, но я превратился в Голлума!»
— Я тебе о нём скажу, только сначала недоумка одного на руки родственникам сбуду, хорошо?
— Орлов, если ты собираешься попросить у меня…
— Спокойно, Искорка, — подмигнул сибирячке, наклоняясь к кузену. — Не гони паровоз, или как правильно говорить?
— Лошадей…
— Вот-вот. Идём, поможешь.
Пашка отхватил от меня пару пощёчин и сразу пришёл в себя.
Соображал брат плохо, поэтому чтобы поднять Водянова на пятый этаж, мне понадобилась помощь Смородиновой.
Скандал в семье Водяновых был не меньше, чем на улице между Молотовым старшим и младшим.
Меня, конечно, никто не ругал, а вот Павлуше досталось по первое число. Самое интересное, что тётя Рита за сына заступалась, но кто ж её осудит!? Да ещё и с новой формацией матерей, которые взяли моду называть себя «я_же_мать!».
Алина смущённо топталась за моей спиной, а мама медленно, по стеночке, подбиралась к ней ближе.
— Привет, красотка. Чаю хочешь?
— Эммм…
— Соглашайся, — подмигнул снова, чувствуя на себе заинтересованный взгляд отца.
— Хорошо, — тихо шепнула Алина, с опасением поглядывая на орущего дядю Егора. — Если это удобно.
Мама с Искоркой скрылись за дверью столовой, куда следом за ними шмыгнула Софи, а ко мне приблизились дедуля с бабушками и папой.
— Вот так-так. Похоже, внук, ты у нас уже вырос, — горделиво улыбнулась бабушка Джанет.
— Неужели влюбился?! — испуганно выдохнула дедушкина сестра, зная Орловых, как облупленных.
«Надо было тоже сваливать на кухню!»
— Внук, — остановил мой побег дедушка Вова. — Если влюбился — уезжать не смей! Потеряешь — не найдёшь, упустишь — не вернёшь! Плевать, что молод и горяч! Любовь от девушки не прячь!
— Пап, ты в курсе, что стихами заговорил? — фыркнул отец, насмешливо посмотрев на деда.
— Не умничай! Я правнуков ещё планирую увидеть!
— Какие правнуки? — пришёл мой черёд челюсть потерять. — Ей шестнадцать лет!
«… хотя в консультацию она меня уже сводила!» — в груди что-то забулькало, будто бронхит хронический развился.
Больше не сдерживая себя, громко захохотал.
