— Не знаю. Мне понравилось. — Миша придержал меня, пропуская зрителей с задних рядов вперёд. — Не спеши. Куда лететь? Как говорит моя мама: «Минутами сегодняшнего дня надо наслаждаться по полной!»
— У тебя мама философ прям.
— Артдизайнер. Но да. Есть у неё такие наклонности.
— Тяжело, наверное. Часто поучает?
— Нет, что ты. — Парень посмотрел на меня иначе. Будто я глупость сморозила.
Его взгляд мне не понравился настолько, что я поспешила исправить ситуацию.
— И правильно. Я тоже люблю своих родителей. И бабушку с дедушкой! Никакие нравоучения старших это не изменят.
Я сказала правду, однако то, что Миша согласно кивнёт на мои слова, будучи таким же подростком, как мои одноклассники, этого мнения со мной в единичном порядке, не ожидала. И очень приятно удивилась.
Орлов — необыкновенный! Каждое движение парня, осанка, манера речи и самое главное — её смысл — говорили именно об этом.
Он не переставал меня поражать.
«Совсем обаял!» — заключила испуганно, забирая из рук гардробщицы свой пуховик.
Миша перехватил куртку, с готовностью раскрывая её полы.
Женщины заулыбались, а я окончательно смутилась.
«Джентльмен, ёлки-иголки!»
— Мы с тобой третий раз видимся, и каждый раз ты в новом.
— Это нормально. Мы в Сибири. Тут одной куртки мало.
Работницы гардероба согласно закивали, а я, наконец, собравшись с духом, «вошла» в распахнутые объятья парня. Жалко только для того, чтобы одеть пуховик.
— Ну, что ж, — начал Михаил, едва мы встали на ступень эскалатора, — Ты свою часть договора исполнила. Моя очередь. Что ты хотела попросить?
— Спасибо, что пригласил в кино, — поблагодарила спутника для начала. — Я не жалею, что ты отформатировал мою просьбу.
— Отформатировал? — парень засмеялся, а у меня опять ёкнуло сердце.
«Это трындец!»
— Забавно звучит. Мама права — настоящим разговорным русским овладеть в Шотландии нереально. Я тут недавно зашёл в книжный. Пока выбирал, что купить, чуть со смеху не умер. Представляешь? Девушка-консультант подошла к кассиру и говорит: «Натаха, пробей мне новый чек… ну, или ксерони этот!»
Меня пробрало на хохот. Слишком заразительно парень смеялся!
— Честно? — еле выдавил из себя Миша, пропуская меня вперёд на выход. — Пока я понял, что девушка подразумевает, употребляя это жуткое «ксерони», хотел уже позорно сбежать! Мало ли. Вдруг «оно» имеет ядерный запах. Софа до сих пор глумится надо мной.
«Софа!? Какая ещё Софа!?» — веселье быстро прошло, едва я услышала девичье имя.
— Главное, чтобы мелкая старшей сестре не рассказала, а то потом эти две заразы долго мне тупоумие моё вспоминать будут. Две сестры — это жуть!
— А у меня нет ни братьев, ни сестёр, — вздохнула грустно, в душе ликуя.
«Сестра! Фух!»
— Наверное, скучно. Я хоть и постоянно воюю с козюлями, а представить свою жизнь без старшенькой и мелкой не могу.
— Я заметила. Ты говоришь о них с любовью.
Орлов натянул на голову шапку, немного смущаясь.
— Так… эм… твоя просьба. Говори! Сейчас увидишь джина в действии!
Мимо нас ехали машины, покидая парковку в сумерках города, а я смотрела на Мишу и не могла понять, о чём он.
«Ой! Алька! Соберись!» — оглядевшись, хмуро укусила себя за нижнюю губу.
— Поздно уже. Давай завтра? — Как парню объяснить, что гинекологические кабинеты уже закрыты… да и вообще вряд ли первого января работают! — Ты когда уезжаешь?
— Двенадцатого.
— Тогда ещё встретимся!
Я уже хотела уйти, но Миша остановил меня, придержав за локоть.
— Подожди. Дай свой телефон. А то как мне тебя найти? Я не люблю быть кому-то должным.
— А… точно! Сейчас.
Обменявшись номерами, отметила деловую хватку Орлова. Едва он набрал мой номер, тут же сделал дозвон, и только потом написал — «Алина».
«Такого продумана не надуть! Как же он мне нравится… вот, чёрт!»
— А теперь идём. И не спорь, я всё равно пойду провожать! — настоял Миша, разворачивая меня по направлению к парку. — Ты же в той стороне живёшь?
— Д… да.
— Так и думал. Идём! Менталитет дедушкиной страны вообще мне нравится, — продолжил парень, заполняя тишину. — И ни мне одному. Папа и его брат в жёны выбрали именно русских. Славянки, реально, самые красивые…
Искоса брошенный взгляд, и щёки вспыхнули от смущения.
«Меня то в жар, то в холод рядом с ним бросает! Чума, а не Миша! Эх! Жалко с Ангелиной не поделиться! Я чувствую, меня разорвёт скоро от того количества чувств, которые вызывает мой провожатый!» — Орлов всё говорил, рассказывая о своей большой семье, а я на дорогу не смотрела, с жадностью слушая уже оформленный мужской баритон, который совсем не вязался с внешностью высокого, поджарого блондина.
Когда мы очутились возле моего подъезда, такая тоска взяла, что я испугалась.
— Ладно… до завтра. Обязательно позвони!
— Х… хорошо, — прокашлялась, с трудом глотая ком в горле. — Спокойной ночи.
Неожиданно Миша шагнул ко мне, лишая способности мыслить.
Осторожно взяв мою руку, парень медленно склонился и… и поцеловал!
