Но не так, как это было в палеолите, простите за утрирование. Горячие губы шотландца обожгли моё запястье, а я даже сотую долю своего ошеломления не могла показать — Миша пристально смотрел на меня, совершая перечисленные выше манипуляции с моей кистью.
Пульс было слышно на всю улицу.
«Или это только у меня в ушах такой набат?»
— Ммм… спокойной ночи! — пискнула ещё раз, дёрнув конечность обратно и тупо убегая.
— До завтра… — прокричал Орлов, прежде чем железная дверь укрыла моё растревоженное сердце от жуткого обольстителя.
— Фух! — дышать сразу стало легче.
Домашние ничего выспрашивать у меня не стали, когда я вернулась домой, но смотрели так подозрительно, что версия «свидетели недавнего поцелуя» получила право на жизнь. Окна квартиры, что кухни, что гостиной, выходили к подъезду, а, учитывая, что мы жили на втором этаже, вероятность подобного ещё более реальна.
— Искорка, ужинать будешь?
— Нет. Я… я с подружкой перед фильмом в кафешку заходила. Сеанс ждали, — словно оправдываясь, затараторила быстро.
— Ммм! — многозначно промычала мама, переглянувшись с бабушкой. — Хорошо.
— Спать пойду. Устала.
Зайдя в свою спальню, прислонилась к двери, медленно съезжая на пол.
— Вот это дааааа!
POV Орлов Михаил
— Где ты пропадал? — насупилась Софка, встречая меня у порога. — Фу! От тебя духами женскими несёт! Дичь какая-то! Мы в Красноярске каких-то три дня, а он уже с девками гуляет!
Подхватив малую под задницу, быстро закружил, довольно улыбаясь.
Слушая визги младшей сестры, хохотал.
«Не настроение, а песня!»
— Ненормальный! Поставь меня на пол!
Выполнив повеление Её Высочества Софии Орловой, насмешливо скорчил рожицу.
— Не понимаю я, Софи, почему ты такая грубиянка. Как можно на свой род так безбожно злиться и нелестно отзываться? «Девки»… Фу! Девочки, девчонки, девчули — вот это я понимаю!
— Ты обкурился, что ли? — Софи подозрительно сощурилась, наблюдая, как я вешаю куртку, насвистывая себе под нос.
Сестра шумно втянула носом воздух, принюхиваясь.
Мне осталось только возвести глаза к натяжному потолку тёти Риты и отрицательно покачать головой.
Закинув руку пятнадцатилетней пигалице на плечо, потянул её на звуки смеха.
— О! Миша вернулся! — улыбнулась мама.
— А Павел где? — тётя Рита, племянница дедушки Вовы, нахмурилась.
— Он с друзьями в боулинг играет. Скоро вернётся.
— А ты почему с ребятами не остался? — папа с точностью повторил мимику своей кузины.
— А я в кино ходил… с девушкой.
Взрослые, заулыбавшись, понятливо переглянулись. Только мамина улыбка медленно угасла.
Вера Орлова вглядывалась в меня так пристально, что я даже смутился.
— Кушать будешь?
— Да! Я готов слона съесть.
Беседа за столом оживлённо продолжилась. Люди отмечали первый день наступившего года, что сказать? Радостно и очень по-семейному!
Когда бабушке Джанет пришла в голову идея отвезти дедушку на его историческую Родину, никто из нас не возразил. Дед Вова в последний год стал каким-то грустным. Часто болел, улыбался через силу… нам всем это не нравилось и вызывало жуткое беспокойство.
Глядя сейчас на любимого старика, понимал — мы поступили правильно!
Дедушка улыбался, разговаривая с родной сестрой в уголочке огромной квартиры. Бабушка Джанет казалась счастливой. Троица пращуров листали старенький, потрёпанный альбом и не обращали на «молодёжь» никакого внимания.
Тётя Рита с папой тоже ладили отлично, а мне с Софой первые дни было тоскливо. Как-то знакомство с Павлом не зашло. Кузен вёл себя высокомерно и заносчиво. То бурчал, что мы «понаехали», оккупировав в моём лице его территорию (благо тихо, иначе мама расстроилась бы), то сверлил недовольным взглядом, постоянно сдвигая брови, когда наши глаза встречались.
Короче, мутный какой-то тип, как принято тут говорить!
А потом… потом я гулял в одном из дворов и услышал, как женщина кричит.
Огромный кусок заледеневшего снега сорвался с крыши и падал прямо на стоящую около стены девушку.
Я кинулся на помощь, не думая ни секунды.
Перебросив девушку одним из приёмов дзюдо, перекатился в сторону, не додумавшись перетянуть массу тел на себя. Завалил бедную сибирячку, да ещё и придавил собой сверху! Спаситель, блин!
Натолкнувшись на ошеломлённый взгляд голубых глаз, затаил дыхание.
«Красивая какая! Волосы, как у бабушки Джанет — каштановые! И на солнце червонным золотом горят, точно искрятся рубинами! — Девушка моргнула, и из её глаз выкатились слезинки. — Почему она плачет?! Вроде не успела заметить угрозу жизни. Так что же случилось?»
Когда сибирячка оттолкнула меня, ругаясь и любопытствуя на счёт моей адекватности, я даже вздохнул от облегчения. Быть причиной её слёз никак не хотелось.
Объяснив вежливо, чем вызвано моё нападение, ввёл красотку с рубиновыми волосами в ступор.
