«За окном медленно падал снег, похожий на серебряную пыльцу. Он засыпал дворы, мохнатыми шапками оседал на крышах и растопыренных еловых лапах, превращая грязный промышленный городишко в сказочное место. Закрой его стеклянным колпаком – и получишь настоящий волшебный шар, так все красиво, благолепно и… слегка ненатурально…»
За окном медленно падал снег, похожий на серебряную пыльцу. Он засыпал дворы, мохнатыми шапками оседал на крышах и растопыренных еловых лапах, превращая грязный промышленный городишко в сказочное место. Закрой его стеклянным колпаком – и получишь настоящий волшебный шар, так все красиво, благолепно и… слегка ненатурально.
Нина отвернулась от окна и посмотрела на белую, глянцево поблескивающую коробочку. «Egoiste Platinum. Chanel» – значилось на упаковке. Эту туалетную воду Нина купила для Димы еще, дай бог памяти, в августе, на распродаже. Выбрала по совету продавщицы как один из самых модных ароматов и… если уж совсем начистоту, из-за скидки. Но название оказалось идеальным. Просто как для Димы придуманным. Платиновый эгоист. Идеальный эгоист в своем роде.
Коробочка празднично бликовала, отражая свет лампы. Нина тупо смотрела на нее минут пять, а потом подхватила двумя пальцами и выбросила в ведро. Но и этого оказалось недостаточно. Только когда содержимое ведра отправилось в мусоропровод, загрохотав по его бездонному зеву, она перевела дух и наконец почувствовала себя свободной.
Их отношения продолжались семь лет, напоминая стоячий, загаженный утками пруд, от которого уже давно ощутимо пованивало, и причем отнюдь не «Шанелью». Они жили бок о бок, совершенно чужие люди, каждый со своими интересами и ритмом жизни. Оглядываясь, Нина не понимала, как и, главное, зачем им удавалось сосуществовать рядом так долго?! Все-таки привычка – страшное дело. Только ленивый не прошелся по их отношениям. «Бросай его! – хором говорили родители и немногочисленные подруги. – Если он не сделал предложение в первый год, то уже и не сделает! Не видишь, что ему просто удобно: кормишь, стираешь, не мешаешь день и ночь у монитора сидеть?!»
А Нина молчала. Ей тоже было удобно. Вроде не одна. И к тому же уже… те же лет семь, вот как раз как начала жить с Димой, к ней не подходили на улице знакомиться. Как отрезало, словно у нее печать на лбу поставили. «Вышла в тираж, – с горечью думала Нина, – тридцать два – это вам не шутки». Вокруг действительно оказалось полным-полно симпатичных бойких и совсем молоденьких. Куда за ними угнаться? Как-то, втайне от Димы, Нина даже зарегистрировалась на сайте знакомств, но на второй же день удалила анкету, с удивлением обнаружив, что притягивает только придурков и фриков и опять же исключительно с одной целью.
В общем, она уже свыклась со своей жизнью и с Димкиными носками, обнаружить которые можно было в совершенно неожиданных местах, иногда даже под подушкой, к которой прижимаешься во сне щекой.
Вот только в последнее время ей вдруг стало тоскливо. И чем дальше, тем сильнее. И как раз накануне Нового года Нина внезапно поняла: все, хватит, приехали. Состоялся короткий, но темпераментный разговор с Димой, закончившийся громким хлопком входной дверью. «Принца ищешь? Ну-ну, сама далеко не принцесса», – сказал он, уходя.
И воцарилась тишина. Вначале благословенная, но как-то незаметно, будто украдкой, все более напряженная, колкая.
Семь долгих лет не спустишь в мусоропровод.
Поэтому и кружила она по квартире, не находя себе места.
Город готовился к празднику. Украшался яркими гирляндами и нелепыми клубками мишуры, оседавшей на люстрах, витринах и даже наивно-кудрявых прическах продавщиц. Люди, одержимые всеобщей эйфорией, возбужденно бегали по магазинам, скупая всякий хлам, без дела пролежавший целый год, придирчиво выбирали колбасу для оливье и традиционное шампанское, живо обсуждали фасоны праздничных платьев и давным-давно записались в парикмахерскую и на маникюр… И только Нина выпала из всеобщей суеты.
Лучшая подруга Таня, конечно, приглашала встретить Новый год вместе, но Нина отказалась: смотреть на счастливую Танину семью сейчас было как-то слишком тяжело. «Я обещала родителям», – соврала она. Но и с родителями праздновать не хотелось. Ей и так достаточно всех этих «Мы же говорили!» и «Где же теперь твой Димочка?».
И вот он ее идеальный выбор – пустая, вылизанная до отвращения квартирка, доставшаяся от бабушки. В углу комнаты – унылая искусственная елка, украшенная шарами, которые они купили с Димкой еще в первый год знакомства, когда их прудик еще поплескивался… Мишура на окне… И комок в горле, стойкое ощущение казенного, ненужного, ненастоящего.
Ловушка, в которую она себя поймала.
Завтра – последний день года. Сколько раз она в нетерпении ждала боя курантов, чтобы загадать желание, надеясь на чудо, на новую жизнь, которая непременно начнется вот сейчас… Сколько раз ощущала горечь разочарования от того, что новой жизни не наступало. Чудес не бывает. Нужно брать все в свои руки и самой строить эту самую новую жизнь.
Телефон лениво пискнул. Нина взглянула на него, подумывая, не отправить ли и его в ведро, чтобы уж действительно начать с чистого листа… но, конечно, не стала, а взяла мобильный. Таня без всяких комментариев прислала ей ссылку.
«НАДОЕЛА СКУЧНАЯ ЖИЗНЬ? ХОТИТЕ НАСТОЯЩИХ ПЕРЕМЕН? СЯДЬТЕ В ПОЕЗД», – прочитала Нина.
