– Я очень редко пью. – Отказался он легко и непринужденно, бутылка шампанского «Кристалл», на которую она ему указала, ничуть не привлекала его. – И к тому же я сегодня ночью дежурю.
– Вы не пьете? – удивилась она. Человек без дурных привычек, умный, добрый, предан жене и детям – можно ли желать большего? Она не могла не подумать в очередной раз, как повезло его жене. Такие мужчины, как Жан-Шарль Вернье, великая редкость, и они почти никогда не бывают свободны. Во всяком случае, Тимми таких не встречала. Они до конца жизни живут со своими женами. Она даже представить себе не могла, чтобы Жан-Шарль был один или завел роман с молодой женщиной того сорта, которые так привлекают знакомых ей мужчин, – это в основном старлетки, фотомодели, глупенькие сексапильные красотки. Сама мысль об этом казалась абсурдом. Жан-Шарль не выдержал бы и десяти минут в обществе такой женщины. Без сомнения, его требования очень высоки, и он истинно порядочный человек.
Тимми предложила ему чашку чаю, и он опять отказался. Он не предполагал, что она будет угощать его. Ведь он не гость, а ее врач, о чем и напомнил ей с улыбкой.
– А я думала, что мы с вами друзья, – возразила она огорченно, и он засмеялся.
– Верно, друзья. Я тоже так считаю. Мне очень нравится с вами разговаривать, – признался он и потом произнес слова, которые ее удивили: – Когда вы уедете, мне будет вас недоставать.
Он и правда полюбил их беседы философского характера о человеческой природе, о людских слабостях и пристрастиях, о политике, которую проводят их страны, его до глубины души тронула ее искренняя исповедь, в которой она поведала ему о своей жизни. Трудно было без волнения слушать ее рассказ о детстве в сиротском приюте, в приемных семьях, такие испытания сломили бы многих, а она из них вышла только еще сильнее. А сын? Она потеряла сына, и Жан-Шарль глубоко сострадал ей в этом горе. Он любил своих детей и понимал, что нет на свете ничего страшнее, чем смерть ребенка. Но она пережила и это горе, а после него еще и предательство мужа. Прошла столько кругов ада и не утратила себя. Беседуя с ней после операции, он начал испытывать к ней глубочайшее уважение и сейчас согласился с ней, что они друзья, хотя вначале такое не могло бы прийти в голову ни ему, ни ей. Но сейчас это вовсе не казалось странным, в особенности ему. У него не было обыкновения завязывать дружеские отношения со своими пациентами. Но от Тимми исходило обаяние доброты и сердечности, она была необыкновенная женщина, и это его притягивало, вызывало желание поделиться с ней своими мыслями. И сейчас, сидя в ее апартаментах и болтая с ней, он чувствовал себя удивительно легко и непринужденно. Она встала с постели и вышла к нему в гостиную, сплошь заставленную цветами, которые прислали ее знакомые из мира моды, узнав, что ей сделали операцию. Весть об этом распространилась точно пожар, искру бросили находящиеся в Нью-Йорке Джейд и Дэвид.
– Итак, что же вы собираетесь делать? – улыбаясь, спросил он. Вид у него сейчас был заметно более беззаботный, чем до поездки с детьми в Перигор.
– Это зависит от вас, доктор. Когда мне можно будет вернуться домой?
– Вы так спешите?
– Нет, – призналась она честно, – но возвращаться-то все равно надо. У меня дела, – напомнила она ему, хотя он и сам это отлично знал, знал, как она занята и сколько ей придется трудиться и наверстывать, когда она окажется дома.
– Четверг вас устроит? Выдержите четыре дня? – Он не хотел, чтобы она спешила с отъездом, но и понимал, что не может удерживать ее в «Плаза Атене» вечно.
– Вполне. – У Дэвида и Джейд будет день, чтобы подготовить все к ее приезду после того, как они сами вернутся в Лос-Анджелес. – А можно мне будет выйти погулять? Совсем ненадолго. – У нее был некий план, о котором он, естественно, и понятия не имел.
– Думаю, можно. Только не гуляйте слишком долго и не уходите слишком далеко. И не носите ничего тяжелого. Ведите себя разумно, и все будет хорошо.
– Прекрасный совет на все случаи жизни, – сказала она, и он улыбнулся в ответ. – Я на свою беду всегда веду себя разумно. Мне слишком много лет, чтобы позволить себе быть неразумной. – И это в общем-то была правда, хотя и не полная правда.
– Возраст здесь ни при чем. И вы достаточно молоды, чтобы делать время от времени глупости, если вам вздумается. Это пойдет вам на пользу. – Он мог только вообразить себе, в каком огромном нервном напряжении она живет, при ее-то работе, и как многократно возрастает это напряжение, когда что-то пошло не так. Модный бизнес штука жестокая, Жан-Шарль догадывался, что в этом мире нужно не покладая рук трудиться и уметь сражаться, если хочешь занимать ведущие позиции, а Тимми их занимает вот уже двадцать три года. Впереди всех, и всегда старается опередить себя. Нелегкая это задача.
