Мы заходим в какой-то бар. Это обычное место для тусовок в субботний вечер и чем-то напоминает американский паб. Я выжимаю волосы, стоя на пороге, и попутно оглядываю помещение. У стойки есть несколько свободных стульев. Смотрю на Шистада. Его одежда тоже промокла насквозь. Он рукой убирает волосы назад, чтобы холодные капли не падали на лицо, и молча ведет меня к стойке. Я усаживаюсь на слишком высокий стул, Крис занимает место рядом и подзывает бармена. Он здоровается с нами по-итальянски, а Крис отвечает, что мы туристы. Мужчина на ломаном английском спрашивает, что мы будем пить. Шистад заказывает две текилы. В животе разливается тепло из-за чувства ностальгии. Я спрашиваю у бармена, где здесь уборная, и он указывает мне на дверь в углу. Соскакиваю со стула и иду в туалет. Там ещё раз стряхиваю лишнюю влагу с волос и выжимаю краюшек шорт комбинезона. Салфетками безуспешно пытаюсь промокнуть майку, но она прилипает к груди, будто вторая кожа. Бросаю это дело и просто умываюсь, стирая с лица остатки потёкшей туши. Когда возвращаюсь к стойке, обе рюмки уже пусты.
— Ты будешь? — спрашивает Шистад. И, да, он всё ещё в солнечных очках.
Я киваю и жду, когда бармен поставил нам ещё по шоту.
— Я готова к тому, чтобы ты меня научил, — говорю я Шистаду, решив, что не хочу на этот раз опьянеть из-за того, что неправильно пью текилу.
— Ладно, — усмехается парень и наконец-то снимает свои чёртовы очки. Я смотрю на него и понимаю, что вижу его лицо впервые за этот день. Глаза у него немного красные, под ними залегли тени.
— Сначала слизываешь соль, — говорит Шистад, и я слежу, как его язык скользит по краю рюмки, стирая солевой след, потом он опрокидывает текилу в рот и тут же вгрызается в лимон, втянув воздух через нос. — Всё просто.
Я киваю. Лизнув краешек рюмки, выпиваю содержимое и закусываю цитрусом. Так намного лучше. Шистад одобрительно усмехается.
— Ты быстро учишься.
Мы пьём ещё несколько стопок таким способом. Я даже начинаю получать от этого удовольствие.
— Ещё можно сделать так, — говорит парень, взяв дольку лимона. Он насыпает соль в ложбинку между указательным и большим пальцем, затем капает сок цитруса, делает глубокий вдох, облизнув участок кожи, пьет текилу и съедает мякоть от дольки.
Я пытаюсь повторить и думаю, насколько нелепо это выглядит по шкале от одного до десяти. Судя по смеющимся глазам Криса, на все одиннадцать. Я смотрю на него, закатив глаза, и отмахиваюсь, опрокинув в себя ещё две стопки.
Какое-то время мы сидим и не пьём, чтобы дать передышку организму. В баре играет какая-то тихая музыка. Я просто наслаждаюсь мелодией и болтаю ногой в такт. Крис снова надевает очки.
— Мы же в помещении, — говорю ему, пытаясь указать на абсурд ситуации, а Шистад язвит в ответ:
— Я в них выгляжу круче.
После выпитой текилы между нами пропадает напряжение, которое сковывало весь день, хотя, возможно, это ощущала только я.
Смотрю на телефон и с удивлением замечаю, что время практически девять.
— Наверное, нам пора, — указываю на часы, а Шистад, перегнувшись через меня, смотрит в окно. Его запах мгновенно наполняет мои лёгкие: кофе, никотин и текила. Его прохладная рука касается моего голого бедра. Вот чёрт.
— Там всё ещё идет дождь, — отвечает парень и возвращается в исходное положение. Я делаю вид, что тоже смотрю в окно, и даю себе передышку, чтобы выровнять дыхание.
Бармен повторяет наш заказ ещё четыре раза, прежде чем дождь прекращается. Когда мы уходим из бара, время практически половина одиннадцатого. Интересно, что скажет мать, если увидит меня пьяной среди ночи? Ведь я действительно пьяна. Пока мы сидели, я даже не осознавала, что в моей крови так много алкоголя, но, как только тело потеряло опору, стало очевидно, что я выпила слишком много. Из-за дурацких очков я не могу оценить состояние Шистада. Наверное, ему нужна большая доза, чем мне.
На улице пахнет только что прошедшим дождь, но всё равно душно, что только вызывает у меня тошноту. Я оглядываю улицу, пытаясь понять, где мы и куда идти, но Крис уже идёт вперёд. Похоже, он знает дорогу.
До отеля мы доходим минут за двадцать, но всё это из-за моей медлительности. Несколько раз Крис останавливается и просто ждет меня, пока я еле перебираю ногами. Поднявшись на нужный этаж, я с облегчением понимаю, что мать не ждет меня у двери. Кажется, она полностью доверяет Шистаду. Мы останавливаемся у моего номера. Парень собирается попрощаться, а я хмурюсь, уставившись на эти очки. Они целый день раздражают меня. Одним движением стягиваю очки с носа Криса, на что он возмущённо смотрит на меня.
— Отдай, — он протягивает руку, а я рассматриваю его лицо. Шистад тоже пьян, хотя и контролирует своё тело намного лучше. Его глаза потемнели, зрачки расширены.
— Нет, они меня бесят, — я отскакиваю в сторону, спрятав предмет спора за спиной.
— Отдай по-хорошему, — предупреждает парень и делает шаг ко мне, пока я пячусь назад и утыкаюсь спиной в дверь соседнего номера. — Е-ева.
