– Они вкусили человечины, понимаете? – пролепетал Ивашов. – Теперь ждите нападений на людей! Умоляю, поговорите с Марковым, нужны кардинальные меры!
– Меня больше интересовал труп, чем собаки, – признался Зотов.
– Думать надо не о мертвых, а о живых, – назидательно сообщил Ивашов. – Мертвецам уже ничем не помочь, а собаки-людоеды под боком! И повар Савушкин им потакает, а я говорил Олегу Ивановичу… – Фельдшер осекся.
Зотов сделал вид, что не слышал. Ивашов стучал Твердовскому, дураку ясно. Знаем мы эти разговоры о том о сем с умными, внимательными людьми, сами такие. Особист многих держал за причинное место. Синенькая тетрадочка, мать ее. Теперь Твердовский откочевал в лучший мир, и агентуру нужно перетянуть на себя. Просто так, на всякий случай. Приятно, когда на тебя работает десяток дополнительных глаз и ушей. Зотов закинул крючок:
– В землянке начальника особого отдела найдена синяя тетрадь крайне интересного содержания. Вам уделена пара строк.
– Она… она у вас? – Зрачки доктора предательски расширились. – Марков сказал, тетрадь пропала.
– Марков говорит то, что нашептал я, – лихо соврал Зотов, идя по самому краю. – Надеюсь, вы в курсе моих полномочий?
– В курсе.
– Значит, с этой минуты работаете на меня, добрый доктор. – Зотов доверительно взял Ивашова под руку, чувствуя, как того колотит мелкая дрожь. Приятное ощущение. – Мне нужна вся информация по смерти Твердовского, любые детали. Поможете мне, я помогу вам. Инцидент с трупом и собаками будет исчерпан, синяя тетрадь уедет со мной, а я, через связи в комиссариате здравоохранения, сделаю вас настоящим врачом и организую переезд в большой город. Честная сделка?
– Я… я не смел и надеяться, – пролепетал Ивашов. – Я все сделаю, огромное вам спасибо!
– Благодарить будете после. – Зотов отстранился и пошел к выходу. – Я буду наведываться время от времени, девочки у вас загляденье.
– Всегда рад, – расплылся в льстивой улыбке Ивашов. – Проводить вас?
– Не стоит, пусть нас как можно реже видят вместе. До встречи, добрый доктор, – попрощался Зотов и задернул брезент. Захотелось вымыть руки с мылом и щеткой. Плюсов больше, чем минусов. По разгильдяйству потеряно тело. Однако приобретен весьма ценный агент и кинута приманка о синей тетради. Посмотрим, что будет.
На лес упали бледно-молочные сумерки, лагерь постепенно затих. Зотов добрался до кухни, поужинал пшенной кашей со шкварками и жареным луком и отправился обживать землянку Твердовского. Сон на месте убийства его ничуть не смущал. Не кисейная барышня. Выделываться будем после войны. К жилищу подошел в сгустившейся темноте. На небе рассыпались тусклые звезды, играя в прятки с робкой нарождающейся луной. Зотов достал папиросу, чиркнул спичкой и прикурил, выпустив струю синего дыма. Водки бы выпить грамм двести, от местного пойла воротит. Коварный организм отказывается принимать изысканные напитки вроде самогонки и коньяка. Жена пыталась приучить пить коньяк по всем правилам: мелкими глоточками, смакуя и грея в руке. Зотов кривился и норовил засадить коньяк залпом, закусив пельменями или прозаической колбасой. «Зотов, прекрати!» – кричала Светлана. Она всегда обращалась к нему по фамилии, когда злилась или назревал серьезнейший разговор.
– Товарищ Зотов, – позвали из темноты.
Зотов охнул, едва не выронив папиросу, и пробурчал:
– За такие шутки у нас во дворе убивали. Мне не восемнадцать, могу дуба дать.
– Простите, – шепнул невидимка без тени раскаяния. В ночном мраке угадывался силуэт. – Я не хотел.
– Кто вы?
– А какая разница?
– Действительно, никакой. Я могу выстрелить и потом посмотреть, нервы ни к черту.
– Разговор до вас есть. – Голос незнакомца показался смутно знакомым. У Зотова хорошая память на лица, числа, голоса и обиды.
– Поговорим в землянке? Чаю попьем.
– Не-е, хитренький какой. Я это, как его… тайно.
– Боитесь?
– А кто не боится? Дураки разве.
«Ого, первый анонимщик в новом театральном сезоне, – обрадовался Зотов. – Уже и не чаял». Чем хорош простой смертный? Если волею случая он становится владельцем некоей, по его мнению, крайне важной информации, то по истечении толики времени его начинает корежить от желания поделиться. Человека распирает ощущение собственной значимости, а окружающие, гады, не понимают. И тогда простой смертный решает растрезвонить тайну.
– Ближе к делу, любезный. – Зотов шумно зевнул. – Спать очень хочется.
– Друг у меня пропал, – сообщили из темноты. – Я товарищу Маркову сообщил, он грит – разберемся, помалкивай, а сам не делает ничего. Исчез хороший человек – и хрен с ним. Вот я до вас и пришел.
– Спасибо, тронут доверием. – Зотов сделал шаг. – Курить хочешь?
– Не подходите, – пискнул незнакомец, но было поздно. Зотов метнулся вперед и сцапал невидимку, в руках забилось худое, неожиданно сильное тело, затрещала рвущаяся одежда.
– П-пусти… – захрипел анонимщик.
– Лежать, дернешься – завалю, – пообещал Зотов, раздумывая, врезать стервецу по дурной башке рукоятью ТТ или нет.
Человек всхлипнул и затих.
