Он помнил, что нельзя говорить, но шевелиться-то можно? И не отрывая взгляда, сделал то, что хотел уже с середины этого странного вечера. Поцеловал. Рука, непроизвольно, зарылась в светящиеся солнцем волосы, отрезая пути отступления.
Она не оттолкнула и не ответила. Ее рука упрямо продолжала свое движение вниз. Он не хотел, чтобы сейчас все закончилось. Все внутри требовало гарантий, что продолжение будет. И снова поцеловал. Требовательно. Горячо. С трудом удерживаясь на грани приличий. Восхитительно мягкие, теплые губы, хотелось пробовать их вкус бесконечно. Кожа пахла чем-то древесным с отзвуками лаванды.
А потом он почувствовал, как ее рука ложится на его сверху и даже подумал, что она хочет ее убрать. Вместо этого девушка медленно повернула голову и прижалась к мужской руке щекой. И в этот момент он понял, что пропал. Сердце пропустило удар, подпрыгнуло и забилось тяжело и гулко. Все, что происходило потом, было как в тумане. Единственное желание прыгнуть в эту глубину и больше ни о чем не думать. Покалывание во всем теле сменилось возбуждением.
Очнулся он только тогда, когда усадил ее на себя верхом и руки прокатившись по шелку дамских колготок легли на ее бедра. Голые бедра. Голые? Чулки. Чулки и кружевное белье. И это всё точно не ему. Не для него. И вряд ли для кого-то из сегодняшней компании. Тело билось в лихорадке желания, мозг искрил, он насильно заставлял его работать. Мысли ворочались как тяжелые валуны.
Значит она кого-то ждала…
И этот кто-то не пришел….
Какой он кретин! Осёл!
Но раз не пришел, значит она ему не нужна?
А он ей? Похоже, что нужен….
Ее руки скользили по его плечам, шее, зарывались в волосы. Губы невесомо касались ушей и висков. Он с силой зажмурился. Боль внизу живота была вполне себе физической и реальной. Поймал ее руки и очень медленно опустил по бокам. Если сейчас он не отойдет на безопасное расстояние, а еще лучше не засунет голову, а заодно и другие части тела под холодную воду, он за себя не отвечает. Боль плавно перетекла в пах.
— мне нужно в ванную. — он не узнал свой голос. Хриплый, с надрывом и выпадающими буквами в словах. — Вода есть?
Ее зрачки были расширены, от них глаза казались практически черными. Она медленно встала с его колен, оправила задравшуюся юбку, прошла по коридору и щелкнула выключателем. На деревянных ногах Виталий прошел в уборную и закрыл за собой дверь. Ледяная вода обожгла шею, колючими ручейками стекала по открытой груди.
Ну, что казанова хренов? С расстегнутыми, млять, пуговицами. Обрадовался? Распетушился! Губы раската-а-ал! А хороши губы то, вся она хороша, только не для тебя. Слюни подбери, соблазнитель юных девиц, и вали давай отсюда! Ви-та-лий. Не для тебя мамка розу растила.
Ему казалось, что он пробыл в ванной совсем не долго. Но, вернувшись на кухню, обнаружил, пустой стол, накрытый скатертью и отодвинутый к окну. Перемытую и расставленную на полотенце посуду.
Александра стояла прислонившись у окна, опершись руками на подоконник, и смотрела на него нечитаемым взглядом. О мгновениях между ними говорили только влажное мерцание в глубине ее зрачков и припухшие от поцелуев губы. Боль в паху вернулась.
— Мне нужно уйти. Я не должен был… мы не должны были… Мне не нужно было приходить.
— Я не смогу сейчас закрыть тебя обратно. — Она не двинулась. Только хрипло произнесла, — Не сегодня.
— значит и не надо.
Вода шумно билась о гладкую поверхность раковины. Весь пол, стены и платье уже были мокрыми. Плевать. Саша подняла глаза и уставилась на свое отражение в зеркале. Лицо с черными потеками туши, растрепанные локоны и дорожки от слез. Панда. Одинокая, несчастная панда. Отвратительное зрелище. Ведь знала, что он не придет. Не придет совсем, а не только сегодня. Последний разговор все расставил по своим местам. И она даже была благодарна ему за это. Сама бы не решилась закончить это подобие отношений сама. Но, черт, как же больно!
— в субботу ребята придут. Даже Мишка с Сергеем сказали будут. Представляешь? — девушка с замиранием сердца ждала ответ.
— здорово. Отлично вам посидеть. — парень ответил на автомате, не отрываясь от своего занятия. Последние полчаса он сосредоточенно собирался.
— тебя не будет? — она очень старалась сделать голос ровным, но он все равно предательски дрогнул. Антон продолжал молча складывать вещи в сумку. Его молчание затапливало все пространство, вытесняя все предметы, звуки и чувство времени. До нее очень медленно доходило. Как произнести это вслух?
— ты уезжаешь? — губы непроизвольно дернулись.
— да.
— надолго? — внутри все заледенело. Она уже знала ответ.
— да.
— Антон… — К искривленным эмоциями губам добавились закипающие в уголках глаз слезы. Внутри все болезненно сжалось.
— да. Я уезжаю. Надолго. Насовсем. Не вижу смысла оставаться, если нет разницы.
— разницы в чем? — Зачем она это спрашивает? Какое это имеет значение? Ведь все и так понятно.
— разницы где жить и с кем спать.