– Вот теперь мне все понятно, – горько произнес Игорь. – Никто ловить Тиграна не собирается. Нашли крайнего. Меня.
Он хотел поведать оперативникам про видео с Ольгой Шарко, но не успел: машина остановилась. Глянув сквозь искрящееся стекло, Игорь увидел вывеску полицейского отделения.
– Отпустили бы вы меня, – сказал он неуверенно.
– Ага, отпустили бы и вместо тебя сели, – проворчал Квадратный.
– Я ни в чем не виноват.
– Все так говорят, – обронил Левченко.
Водитель обернулся и сказал:
– Радуйся, что я тебя не в изолятор привез, а в участок. Тут тебя никто не тронет, а утром, глядишь, в прокуратуре разберутся.
– Мы в это вникать не будем, – честно признался Левченко. – Своих дел – во!
Он провел ребром ладони по горлу.
Игорь понял, что возражать бесполезно. Он покорно позволил себя вывести наружу, где поскользнулся на снегу и упал.
– Блин, – прошипел он, держась за ногу. – Только этого мне не хватало.
– Вставай давай, – буркнул Левченко, втягивая непокрытую голову в воротник. – Холодно.
– Блин, – повторил вставший Игорь. – Кажись, подвернул. Или вывихнул.
– Иди-иди, – велел Квадратный. – Носилок арестантам не положено.
– Быстрее, – сказал Левченко, волосы которого успели покрыться снежным налетом.
– Ох… – проковыляв с горем пополам два шага, Игорь повернулся к нему:
– Я на плечо обопрусь, ладно? Или несите.
– Держись, – разрешил Левченко и непроизвольно лязгнул зубами.
Квадратный и водитель, сунув руки в карманы, потрусили впереди, торопясь укрыться от снега за дверью. На это Игорь и рассчитывал. Попрыгав немного на одной ноге и приволакивая другую, он неожиданно обхватил сопровождающего и второй рукой тоже, отклонил голову назад и резко боднул маячащее рядом лицо. Раздался звук, похожий на тот, который можно услышать, когда кто-то разгрызает попкорн.
– А! – воскликнул Левченко, хватаясь за переносицу.
Игорь резко подсек ему ноги и, оскальзываясь, бросился бежать.
– Держи его! – заорал упавший Левченко.
– Стой! – крикнули Игорю два других оперативника.
Если они надеялись, что он послушается, то напрасно. Не сбавляя скорости, Игорь выскочил на проезжую часть. Фары слепили его, автомобили норовили смять или сплющить, но он даже не смотрел на них, надеясь на удачу. Ведь повезло же ему, что полицейские купились на дешевый трюк с якобы подвернутой ногой.
Повезло… Опять повезло!
Оперативники, бросившиеся в погоню, не рискнули стрелять на оживленной улице, а потом дорогу им преградил покрытый снежным мехом автобус, а пока они оббегали его, Игоря Красозова и след простыл… Что было вполне естественно зимней ночью, при таком морозе.
Квартиры, сдающиеся посуточно, не самое подходящее место для одиночек. В них слишком тоскливо. Кто знает, сколько человек плохо кончили в таких квартирах? Повесился, утопился, сунул голову в духовку, воспользовался опасной бритвой… Возможно, это было не так, но Игорю никак не удавалось отделаться от впечатления, что в этих четырех стенах скопилось чересчур много негативной, давящей, гнетущей энергии.
Квартира была однокомнатная, со снесенной стеной между гостиной и кухней, что позволяло выдавать ее за студию. Но тем не менее это была просто однокомнатная квартира в допотопной «хрущевке»: тесная, низкая, пропахшая множеством людей, находивших здесь пристанище. Двуспальная кровать, раскладывающееся кресло, обязательный телевизор, диван с подозрительными пятнами.
Расстелив магазинный пакет на хлипком кухонном столике, Игорь утолил голод сыром, молоком и ветчиной с белым батоном. Потом, морщась, забрался в ванну, чтобы принять душ. Процедура не принесла желаемого ощущения чистоты и свежести. Брезгливо вытершись наждачным полотенцем, Игорь так же брезгливо забрался в постель и закрыл глаза.
Уснуть удалось сразу, но где-то после полуночи Игорь проснулся и до утра проваливался в забытье лишь урывками. Мыслей в мозгу скопилось так много, что казалось, они вот-вот полезут наружу, как булавки из головы Страшилы. Сколько Игорь ни зевал, сколько ни ворочался, но сон не шел. И больше всех в этом была повинна Тамара. Она все стояла перед мысленным взором Игоря и никак не желала уходить.
Что это было такое? Любовь? Или просто привязанность к единственному человеку, оказавшемуся рядом в критический момент? Определить не удавалось. Любовный опыт Игоря был слишком скудным, чтобы делать на основании его какие-либо выводы. Женщин в его жизни хватало, но там были задействованы не то чтобы чувства, а эмоции. Или даже ощущения: тепло, гладко, приятно, сухо, влажно, быстро, медленно, легко, тяжело…
А любовь к противоположному полу в жизни Игоря случилась лишь одна. В очень раннем возрасте. Ту девушку звали Алиса, Алиса Гриб. Она приезжала на лето в ту же деревню, что и Красозовы, и жила за соседним забором, так что в отрочестве Игорь с ней часто общался. «Привет, Алиса, меня бабушка одного на речку не пускает, сходишь со мной, ладно?»
Стоило подумать о ней, как она появилась перед глазами, как живая.
