Густые черные волосы обрезаны по скулы и всегда спутаны, сколько бы Алиса не раздирала их гребнем. Глаза прозрачные и ясные, как ранний-ранний рассвет. Губы словно бы слегка надуты, но это из-за выступающих вперед зубов, которые ей не хотелось скалить понапрасну. Когда Игорь рисовал Алису, рот ему давался хуже всего. Зато, чтобы изобразить нос, достаточно было наметить две аккуратные дырочки. Потом тоненькая золотая змейка на длинной голой шее, и все, портрет готов.
Трудно сказать, насколько талантливым художником являлся Игорь Красозов, но одно можно утверждать наверняка: в ее присутствии он шалел, как пес у ног обожаемой хозяйки. Ему хотелось высунуть язык и часто дышать, преданно глядя на свою богиню. То, что она была на целых пять лет старше, возносило ее на недосягаемую высоту. У Игоря темнело в глазах от несбыточных желаний и перехватывало горло от мысли, что однажды он признается Алисе в любви, а она расплачется от счастья.
Дальше этого его подростковые фантазии не простирались. Он сдерживал себя, потому что образ Алисы перекликался у него с маминым – они обе были красивыми, сильными, смелыми. Если он и представлял Алису своей женой, то в мечтах ему было достаточно строить с ней дом на берегу уединенного озера, заводить хозяйство и заготавливать припасы на зиму. А вот сны свои он не контролировал, так что в них случалось всякое, и тогда наутро Игорь дичился и держался от Алисы подальше, чтобы она ничего не заподозрила.
Наяву он никогда не позволял себе ничего такого. Всего один раз сорвался. Это произошло в конце лета, когда бабушка уехала на похороны сестры и попросила соседей приютить внука на пару ночей. Но родители Алисы как раз тоже отсутствовали, так что, посовещавшись, решили, что она поживет у Красозовых.
О, другого такого праздника в жизни Игоря не было!
Однако вечером, когда пришла Алиса, он вдруг сделался дурак-дураком и понес всякую околесицу, в том числе и про Ромео и Джульетту, о которых что-то такое знал лишь понаслышке. Она насмешливо посмотрела на него и спросила:
«Тебе-то что до них?»
«Они любили», – торжественно провозгласил Игорь.
«Мало ли кто кого любит. И что, теперь на всех на них молиться надо?»
Вопрос был настолько обескураживающим, что Игорь не нашелся, что ответить, а потому предпочел спросить сам:
«По-твоему, любви нет?»
«Есть любовь, есть, успокойся. Только не надо так нервничать, ладно»?
«Я разве нервничаю?» – удивился Игорь и понял, что да.
Волнение его достигло апогея в девять часов вечера, когда, по обыкновению, в деревне вырубили свет (то было темное, мутное, лихое время, когда электричества на всех отчего-то перестало хватать). Короче, свет погас, Алиса зажгла свечку, почитала немного и отправилась из кухни в комнату. Игорь посидел немного в компании оживившихся мышей и отправился за ней. Одному в темноте было неуютно. И главное, без Алисы было неуютно.
Она водила свечкой перед собой, наблюдая за отблесками в зеркалах шифоньера. По потолку метались огромные мохнатые тени.
«На чем спать будем? – спросила она.
«Вот». – Игорь кивнул на кровать.
«Вдвоем?»
«А что такого? Гляди, какая широкая».
Похлопав по матрасу, он затаил дыхание. Алиса могла поинтересоваться, где Игорь спит обычно, и выяснить, что его место на раскладушке. Опережая ее, он торопливо произнес:
«Если тебе тесно, я могу на полу лечь. А что? Одеяло постелю и лягу. Запросто».
«Не выдумывай, Игорешка, – отрезала она. – Пол холодный. Простудишься».
Она заботилась о нем! Игорю стало трудно дышать от переполнившей его благодарности.
«Я, знаешь, какой закаленный? – воскликнул он. – На весенних каникулах нашу Осколку переплыл, когда у берегов еще лед не растаял. И хоть бы чихнул потом».
«Мы не будем испытывать твою закалку, – строго произнесла Алиса и сунула ему пару печеных картофелин. – Раздевайся и ложись. Я потом приду.
Она отправилась на кухню греметь ведрами и миской, а Игорь забрался под одеяло.
Алиса пришла минут через десять, похожая на привидение в длинной белой рубашке. От нее пахло мылом и чистотой. Она легла так близко, что Игорь чувствовал ее плечом, локтем, бедром. Он застыл на спине, таращась в потолок, который по мере того, как глаза привыкали к темноте, превращался из черного в серый. Во рту почему-то постоянно скапливалась слюна, и у Игоря никак не получалось глотать ее беззвучно. В придачу в желудке его начало урчать так, словно там зарождались громы будущей грозы.
«Лягу на пол», – решил Игорь, поднимаясь.
Алиса даже не шелохнулась. Он немного посидел, а потом неожиданно для себя упал на нее и стал искать губами ее рот. Их зубы клацнули, языки соприкоснулись, Игорь ощутил вкус чужой слюны, показавшийся ему восхитительным. Тут Алиса ударила его кулаком в переносицу и прикрикнула:
«А ну, на место, Красозов»!
Он подчинился и лег на спину. Перед его глазами плавали разноцветные круги, выныривающие из темноты и растворяющиеся в ней.
«Игорек», – окликнула Алиса.
Буду молчать, решил он, даже словечком с ней больше не перекинусь, а сам спросил ворчливо:
«Что»?
