— Мы говорим о ней, а не обо мне. Она воровка. Ее зовут Грейс Кларк. Она удрала из ренского вспомогательного корпуса ВВС и отсидела десять дней за кражу. Я связался с ней после того, как помог ей уйти от полиции. Она украла у женщины из сумки деньги, и я видел это. Женщина схватила ее, и, если бы не я, она уже сидела бы снова в тюрьме. — Он вытер пот с лица. — Она мне многим обязана, неблагодарная девчонка, но ей будет хуже, если она попытается одурачить меня.
— Вы тоже думаете, что инспектор взял ее отпечатки, когда дал подержать часы?
— Это старый трюк, — сказал Эллис. Он был зол на себя за беспомощность и слабость. — Она глупа и попалась на дешевку. И ваш крючок она тоже проглотила.
— Можете не считать меня. Он получил ее отпечатки. Долго все это протянется?
Эллис пожал плечами.
— Я не знаю. Они не тратят зря времени. Завтра они все узнают. Может быть, и сегодня.
— Если я не задержу эти часы, — сказал Крейн, как бы про себя.
— Вы? Зачем вам совать голову в петлю? И как вы это сделаете?
— Что-нибудь можно всегда придумать, — сказал Крейн. — Неплохо подсунуть отпечатки другой женщины…
Эллис восхищенно посмотрел на него.
— Отличная идея.
Крейн кивнул.
— Единственный способ, если мы собираемся спасти ее. — Он посмотрел на Эллиса. — И вас тоже.
Эллис удивленно улыбнулся.
— Меня? На меня у них ничего нет. Им нужна только она.
Крейн кивнул.
— Ваше счастье. — Он потер нос и резко изменил тему разговора: — Мне кажется, вы не представляете, как опасно вы больны. У вас высокая температура, и это воспаление легких, не иначе.
Эллис нетерпеливо пожал плечами.
— Как-нибудь выкручусь.
— Она сказала, что вы не хотите вызывать врача. Все же я вызову его, независимо от вашего желания. Я не хочу, чтобы вы умерли здесь. Это будет слишком затруднительно.
— Я не хочу врача! — крикнул Эллис.
— Вам нечего бояться. Врач — очень сдержанный человек. И он живет в другом районе. Я поеду за ним и привезу его сюда. Я скажу ему, что вы мой друг. Ему не обязательно знать, кто вы.
Эллис замер. Что он имеет в виду, говоря все это: «Ему не обязательно знать, кто вы…»
Крейн стоял спиной к нему и смотрел в окно.
— Почему бы врачу и не знать, кто я? — с трудом произнес Эллис. — Я же говорю, что я им не нужен.
— Они хотят арестовать вас вместе с девушкой за грабеж. Я видел газеты. Ваше описание дано безошибочно. И они сообщают ваши полные имена, к тому же, вы ударили какую-то старуху.
— Я не трогал ее, — сказал Эллис. — Это сделала Грейс. Она испугалась и ударила ее, прежде чем я успел ее остановить. Так что им нужна она, а не я!
Крейн подошел к постели.
— Вы интересуете меня, потому что вы абсолютно низкий человек. Подлость — ваша вторая натура. Почему вы говорите про Грейс: она моя? Что дает вам основание так говорить?
— Мы спали с ней, — безжалостно сказал Эллис. — Не думаете же вы, что она девственница?
— Это не дает вам никаких прав на нее, и, кроме того, я не верю вам.
— Зачем мне вам лгать? — зло спросил Эллис. — Она шлюха, и я взял ее. Это и делает ее моей. Вы не хотите, чтобы я говорил правду?
— Правду говорить вы не можете. Впрочем, я лучше «сажу стихами:
…Имя чужое ты присвоил.
И в дом пробрался, как шпион…
— У Шекспира учтены почти все случаи, — сказал Крейн, направляясь к двери. — Мы еще поговорим об этом, об изменах и прочем, а теперь мне надо идти.
— Об изменах? Я не знаю, о чем вы говорите.
— Вы знаете, — спокойно сказал Крейн. — Вы — Эдвин Кашмен, предатель и изменник. У полиции гораздо больше оснований интересоваться вами, чем Грейс. У них достаточно оснований повесить вас. И это, кажется, будет вполне заслуженно.
Крейн улыбнулся и вышел из комнаты.
Теперь Эллис уже не смотрел на каминную полку, где стояли часы. Время остановилось для него. Голова болела, мозг парализовало тревогой, тело ныло.
«Крейн знает!» — это все, о чем он мог думать. Крейн знает, что он — Кашмен! Проклятый бред его выдал. Крейн и он — два единственных живых человека, знающих о Кашмене. Сохранит ли это Крейн в тайне? «Мы еще поговорим об этом», — сказал он, и в его зеленых глазах промелькнуло странное выражение.
Что у него на уме?
Эллис корчился в постели. Выхода нет. Он беспомощен, одинок и, несмотря на открытое окно и отсутствие охраны, заключенный, приговоренный к постели проклятой сломанной ногой. Крейн мог сделать с ним все, что угодно: передать полиции, шантажировать — все.
Но станет ли такой богатый и образованный человек использовать свое преимущество? «Единственный способ, если мы хотим спасти ее. И вас тоже». Так он сказал. Он собирается помочь ему? Зачем? Что творится в душе у этого парня?
