Асфальт резко сменила площадь с бетонными оцарапанными плитками. Между стыками пробилась зелёная сочная травка. Понюхав такой пучок, Кахир отщипнул пару тростинок, сжевал их на ходу с громким чавканьем. Глядя на него, я не сдержал тёплой улыбки. Саян тоже любит пожевать свежую зелень. Как же мне его не хватает. Снова от мыслей о нём сдавило туго сердце.
Наверное, метров через десять, попробуй тут еще понять расстояние, перед нами проявились очертания высотного постамента и памятника на нём. Как на пародийном рисунке каменный вождь всех советских народов поднял вверх правую руку, указывая кому-то верный путь. Левая была согнута в локте. Подол длинного плаща слегка примялся, словно показывая так застывшее на века пойманное движение. В моём родном городе тоже имеется похожий памятник, только он побольше будет и плащ распахнут шире. И рука так же поднята вверх. По одному эскизу памятники делали, что ли?
Мы остановились рядком перед каменным пьедесталом, задрав головы кверху. На ладони поднятой руки «Ленина» восседала чёрная сгорбленная ворона. Повернув голову в бок, она посмотрела на нашу группу одним глазом, затем обернулась в другую сторону. Отряхнулась, будто пыталась согнать с себя липкие объятия тумана. Это же первая птица, что я встретил в пространственной аномалии! Как попала сюда, подруга? Одиноко тебе здесь, да?
— Та-дам! — воскликнул Прозрачный, уперев руки деловито в бока. Втроем, включая кота, мы с недовольством уставились на анархиста. Нет, на него наши требования заткнуться никак не действуют! Срочно нужен Лист. На моё шиканье Прозрачный не среагировал, продолжил вещать очень важную для себя информацию. — Вот он, наш секс-символ первой половины двадцатого века! Чего дальше-то⁈
Пророк, расстегнув карман куртки, изъял на блёклый свет рацию. Точно такую же, что была у меня. Только у этой на задней панели я увидел двойку с точкой справа. Ага, не зря, значит, цифры эти! Я продемонстрировал группе свою рацию с восьмёркой.
— У меня ноль с двумя точками сверху! — объявил свободовец, — чё, есть мысли?
— Ну, это явно какой-то код, — Пророк пожав плечами, спрятал рацию обратно, — тут и тупой анархист сообразит.
— Эй, бля! — возопил наш «умный» анархист. Слишком громко в устоявшейся тишине. Цыкнув на Прозрачного, я пригрозил непутёвому свободовцу кулаком. Ей-Богу, еще раз схлопочет сегодня! Теперь от меня!
Всполошенный воплями ворон вспорхнул с каменной ладони, потеряв пару чёрных перьев. Ворвавшись в клубы тумана, он хрипло закаркал, словно захохотал древний старик. От его голоса у меня пробежались по спине и рукам холодные мурашки. Эхо крика птицы утопало в белизне, возвращая тугую тишину. И в ней слишком резко зашипел Кахир. Выгнув спину со вздыбленной шерстью, кот широко раскрыл красную пасть. Вытаращенные глаза уставились вверх, на статую.
— Кахир? — Пророк непонимающе перевёл взгляд с питомца на памятник. Мои пальцы онемели на рукояти дубинки, стиснутой крепко в нахлынувшем страхе. Успел представить себе, что на памятник вскарабкался неслышно челопаук, но, к счастью, ошибся. Каменный «Ленин» стоял свободным. От него донёсся странный скрежет, будто рождённый где-то внутри. И вдруг рука статуи дрогнула, осыпав горстку пыли вниз. Грудь в плаще медленно приподнялась, будто каменное изваяние делает вдох. Я сморгнул несколько раз, отказываясь верить в увиденное. Повторил себе два раза, что просто померещилось. Это с недосыпу. Это я себе нафантазировал! Серая голова повернулась влево-вправо, разминая несуществующие мышцы. В безжизненных глазах вспыхнул алый огонь.
— Ибица сердце… — пробормотал я тихо, пятясь от постамента. Пророк вскинув автомат, замер на месте, не решаясь вдавить до упора спусковой крючок. Кахир спрятался за ногу сталкера, крупно дрожал мохнатым тельцем. Онемевший, наконец, Прозрачный, хрипло втянув воздух ртом, показывая на оживший памятник пальцем. Это иллюзия. Это просто очередной галлюн тумана. Кто-то просто очень боится живых памятников! Конкретно Ленина! Сейчас мы его развеем и дружно похохочем!
— Секс… СИМВОЛ! — ожившая статуя спрыгнула со своего постамента, содрогнув землю не хуже пробудившегося Удава. Приземлившись на одно колено с хрустом, «Ленин» медленно выпрямился, сжав пудовые кулаки. Я не выдержал и громко заорал:
— Стреляй!!!
По моему истеричному крику-команде Пророк выстрелил длинной очередью. Она, как швейная игла, прошила наискосок грудь каменного гиганта. Не дрогнув, он лишь сердито нахмурил брови. Поднял руку, чтоб стряхнуть с испорченного пиджака… дырки от пуль. И как будто не было их!
