Хуже места для попаданца не существует. Вечный «зомби-апокалипсис» в реальности, сшитой, как лоскутное одеяло, из осколков различных миров.Марк провалился в S-T-I-K-S на островок зелени посреди бескрайней черноты. Смежный с ним кластер стабилен, и на нём он находит следы жизнедеятельности своих предыдущих копий. Вдалеке за морем чёрного стекла виден край Приграничья Пекла.Это злой, каноничный Улей, где заражённых боятся, где элитники чертовски умны и обладают сильнейшими дарами, где пустыши накликивают стаи из сотен и тысяч голов, лишь завидев жертву. Ни хват, ни колонна бронебелазов, ни спецгруппа Института не продержатся в преддверии Инферно даже дня.Поэтому остаётся лишь один путь — подземный лабиринт Приграничья.Всё же кластеры стыкуются не только постройками, но и глубинными коммуникациями.
Исполинская пощёчина бронебойно-фугасного взрыва боднула фюзеляж и была так горяча, что обшивка лопнула, как перекачанный серозной жидкостью волдырь. Раскалённая клокочущая рана едко дымила испаряющейся жестью, оставляя за собой грязный след. Самолёт взревел раненым зверем. Очередной алый цветок распустился под корпусом, отчего рёбра жёсткости хрустнули, а осколки бичом карающего бога прошлись по обшивке, оставляя сотни росчерков.
Вся земля далеко внизу полыхала, словно Енномова равнина. Небеса же освещало пламя тысяч огненных взрывов. Очередной залп отзвучал где-то неподалёку. Даже в антибликовой маске и противошумных наушниках глаза слепило, а уши резало свистом и грохотом. Маленький военный транспортник пчелой пробирался через рой осиных жал, ужом вертелся посреди озера хищных пираний. Терял чешую, но не сдавался, потому что внутри него неустанно стучало живое сердце — пилот военно-транспортной машины.
Внутренности самолёта охватил пожар. Стёкла разлетелись по салону, как снежный ветер, терзая незакрытое лицо и кожу рук. Системы сбоили, но топливный бак оставался не повреждён. Иначе взрыв бы уже забрал душу, сопротивлявшуюся смерти внутри кучи рваного металла, чудом продолжавшей лететь по воздуху.
Он был давно готов к такой участи. Редкие пилоты погибают ниже пары километров над уровнем моря, и он не станет исключением. Вот только напоследок заберёт с собой несколько вражеских жизней. Жизней тех, кто отнял всю его семью. Ради этого он и полетел на войну во второй раз. В последний раз.
Руки пилота мёртвой хваткой сжимают штурвал, мышцы каменеют от напряжения. Рывок вперёд — и многотонная махина проваливается в дикое пике, нос самолёта устремляется к земле, обшивка заходится глухим стоном от перегрузки. Левая рука сбрасывает рычаги управления тягой в малый газ, затем резким движением в полную отсечку топлива, гася работу двигателей — но правая уже активирует аварийный контур гидросистемы, чтобы в последние секунды удержать машину в боевом управлении. Закрылки сложены, спойлеры убраны — теперь это несущийся на жертву стальной сокол.
Скорость неумолимо растёт, стрелка на приборной доске ползёт в красную зону, алюминиевая обшивка заходится протяжным рёвом, заклёпки скрипят, корпус содрогается в вибрации, будто пытается вырваться из-под власти гравитации. В последний миг — максимальный наклон руля высоты вниз, отключение автопилота, и многотонный гигант, подчиняясь неумолимой воле пилота, устремляется в самое сердце вражеского укрепления. До земли ещё далеко но, глаза не мигают — впереди только цель, впереди только пламя.
Марк едва успел разглядеть, что его маршрут преградил столб белёсого тумана, тянувшегося от земли, куда-то в стратосферу, как очередной залп на секунду выбил сознание из тела. В этот момент самолёт влетел прямиком в мутную марь и исчез, словно его никогда не существовало.
Падающий самолёт пытался разбудить пилота скрежетом изрешечённых сегментов. Земная твердь приближалась, но вязкий сон не выпускал дичь из цепких когтей. Визг сирены вонзился в мозг раскалённым прутом, и человек воспротивился давлению свинцовых век.
Прошло едва ли больше секунды с момента провала в туманную неведь, но тренированные руки уже заиграли по тумблерам и регуляторам. Выпуск шасси и калибровка пикирующего тела возродили контроль ситуации, но до успешного приземления было ещё далеко. Сетчатка отторгала свет и выдавала барахлящую картинку.
Рвотные массы покрыли приборную панель, смешавшись с кровью из рассечённого лба. Развитая интуиция и выработанные за годы полётов рефлексы помогли откорректировать военный транспортник за мгновение до его превращения в самый дорогой в мире плуг. Жадная земля слизала ножки металлического скарабея и сыграла финальный аккорд в безумном полёте.
Глоток едкого дыма сдавил грудь, но подарил мотивацию скорее выбраться наружу. Пилот поспешно отодрал спину, прилипшую к креслу. Боль пока что проигрывала гонку бурлящим гормонам, и потому Марк со всей доступной скоростью поплёлся по чадящему салону к выходу наружу.
Выбитая дверь обнажила взлохмаченного и обгорелого мужчину, глаза которого сияли жаждой жизни. Упав на свежескошенный луг, Марк без сил уткнулся в дурманящую зелень, доверив ей своё лицо и душу.