Когда разрушены все правила и законы, а завтра скорее всего не случиться из человека выходят наружу все животные инстинкты и базовые настройки от части. Выбор всегда есть, стать вожаком и защитником стаи или мразью не имеющей право жить.
Я летел домой, в город к самому родному человеку на свете, ведь кроме моей Анечки у меня никого давно не осталось, старые друзья — это не то, мы и пересекаемся то с ними не каждый год, так если кому-то, что-то понадобиться друг от друга. Все давно живут своими заботами и интересами. А ради белобрысой девчонки я готов жертвовать всем и это единственный человек, перед которым мне сейчас немного стыдно.
- Почему? - спросите вы, да всё ясно как божий день, я твёрдо уверен, что не заслуживаю её, а она, она простая, честная и очень добрая, рядом с ней все мои внутренние демоны превращаются в пушистых котиков и засыпают возле её ног.
Скоро новый год и в нашей квартире будет уютно и непривычно для меня чисто, как не было уже многие годы холостяцкого одиночества. Я прибирался всегда и считал себя аккуратным, но так как это делает женщина…, возможно это магия.
Прошла первая неделя после моего приезда, где было всё: слёзы радости и много секса, рыдания до зелёных соплей после моего рассказа про настоящего человека сержанта Алексея Рычкова, его пожилую и очень скромную маму, видевшую от мира лишь боль, потери и при этом сохранившую внутри себя добро. Я как мог крепился сам, пряча собственные эмоции и иносказательно старался пояснить, где было дело и почему там оказался.
- Боже, как это всё-таки приятно, когда её маленькие ладошки обхватывают мою голову, а нежные пальчики проникают сквозь отросшую шевелюру и бесцеремонно её теребят. Я моментами, выпадаю из реальности, пока Анька орудует ножницами. Выговаривая мне повелительно:
- Сиди прямо или повернись боком,
- Миронов убери оттуда… свои наглые руки,
-ты мне мешаешь…
А ещё она говорит про мой сильно помолодевший вид, что-то про необходимость сделать ремонт на кухне. Я, конечно, пропускаю половину мимо ушей, со всем соглашаюсь, потому что противиться охватившему всё моё естество блаженству невозможно. Отказать белобрысой эльфийке выше человеческих сил.
«Контора» встретила меня, как всегда радушно и с теплотой. Ещё бы, ведь существует первое правило разведчика, относись к завербованному лучше, чем к своему ребёнку. Спроси, как дела дома, откуда царапина на шее, почему такой грустный, это поможет узнать гораздо больше и всегда контролировать «натяжение лески и положение глубоко засевшего крючка». Потому я старательно улыбаюсь, интересуюсь у своих инструкторов последними сплетнями «дружного коллектива», рассказываю выживальщику Степанычу, как целый день изображал ящерицу под камнем. Полковник Селиванов за всю операцию сильно хвалил, намекая про накопившуюся кипу вопросов у аналитиков, а отдельно за светлую память сержанту Рычкову, мы выпили не чокаясь.
- Знаю Юрий Константинович, мне передали с местного управления по Климовску, обещали приглядеть, чтоб с наградой не зажали сержанту. Пусть хоть так мать порадуют. В курсе зачем сам… к себе вызывал?
- Пока нет - ответил я.
В необъятную приёмную к генералу Уфимцеву мы отправились вместе с Геннадием Семёновичем. Пока ждали аудиенции я старательно делал вид, что не интересуюсь другими посетителями, а посетители, напротив нисколько не таясь безцеремонно рассматривали меня. Уже в совещательной комнате с ними нас познакомил сам Уфимцев.
- Представляю вам нашего специалиста по межведомственному, так сказать взаимодействию, Юрий Константинович Миронов, вы читали его досье, человек проверенный, с хорошей подготовкой. А вам товарищ подполковник в свою очередь разрешите представить руководителя проекта «Сота» полковника Геннадия Петровича Шелихова, прошу, так сказать, любить и жаловать.
Его помощника почему-то напрочь проигнорировав.
Официально проект курируется силами специальных операций Российской Федерации и имеет гриф «особой важности», задачи там решаются для нашей страны архиважные. Вот в принципе и всё, товарищи далее давайте сами.
Не ожидал от «конторского» генерала такого длинного монолога, а потом полковник Селиванов и сам Уфимцев вышли из совещательной комнаты, оставив меня на едине с двумя сотовцами.
Оба новых собеседника были далеко не канцелярскими крысами, выправка и особый взгляд выдавали в них спецов с большим опытом оперативной работы. Отличался лишь полковник своей манерой говорить, изображая эдакого архаичного профессора.
- Здравствуйте любезный Юрий Константинович, честно говоря, вы меня сильно удивили, тут в документах написано, что вам 47 лет, я бы и 35 не дал. Ничего не напутали? – полковник продемонстрировал пухлую папку, с историей моей жизни и наверно выводами конторских аналитиков.
- Вообще-то 48. Вы не поверите, сам в шоке, но пока всё устраивает – меня почему-то немного нервировала эта неприкрытая демонстрация гостями тезиса.
- Парень, ты у нас весь как на ладони.
Шелихов не стал обострять и как не в чём не бывало продолжил рассказывать.
