- Надо обязательно в отпуск съездить на море, а потом уж решать с грёбаной Сотой - думал я, высыпая сразу две пачки пельменей в эмалированную кастрюлю.
Аня ворчала из спальни сражаясь с ворохом картона и полиэтилена от купленной кровати, утрамбовывая его в два громадных мусорных пакета, пытаясь смять своим мышиным весом горы упаковки до размеров почти сопоставимых с собственными.
Ритуал по освобождению нашей квартиры от хлама и строительного мусора стал для нас ежедневным, потому что он накапливался постоянно, и мы часто шутили, что его нам подкидывают заботливые соседи. Бомжи у баков давно узнают обоих и здороваются, рассыпаясь в витиеватых комплиментах.
- Как смешно и нелепо выглядит миниатюрная девочка с двумя объёмными чёрными мешками - я в кухонное окно любовался своей «Пигалицей», важно вышагивающей по двору.
Посреди парковки опять раскорячился всем надоевший коричневый «Жигуль», в этот раз с настежь распахнутыми дверями и когда Аня проходила мимо оттуда выскочили трое и принялись затаскивать мою девочку на заднее сиденье. Я бросился вниз по лестнице теряя тапки, босиком в одних трениках. Пока, не чувствуя ног, нёсся вниз с седьмого этажа глотая лестничные пролёты, машина покинула двор и, как назло, ни одной живой души, каждый день под окнами до ночи орали, а сейчас никого.
Я заметался и от бессилия заорал изо всех сил – Аня. Двор и дом молчаливо проигнорировали маленькую фигуру человека, бегающего внизу рядом с двумя чёрными пакетами мусора.
Включил свою чуйку, не знаю, как именно, но мне сейчас точно надо налево. Дорога вела за угол, а дальше в сторону гаражей и моё тело снова врубило режим хищника, как тогда в пустыне, я почти летел на пределах возможности человека или уже за…, не чувствуя холода и боли перебирая голыми пятками по грязному льду и утрамбованному снегу. Рано наступившая зимняя темень и тишина, ещё сильней обостряли все мои чувства, набегу ощупываю пространство сканом. Четыре зелёных контура за одними из множества одинаковых ворот, идёт борьба. С озверевшим рыком, словно хищный зверь и был сейчас мной я выдрал створку гаражной двери, удерживаемую металлическими упорами. Коричнево-ржавый жигуль, на заднем сиденье моя Анечка и трое обезумевших от беспробудного пьянства и власти урода, рвут последние остатки одежды на моей девочке. Расшвырял подонков по стенам гаражного бокса, смачно приложив каждого об бетонную плиту, не утруждаясь контролем силы.
Моя малышка беспомощно лежит на грязном сиденье Жигуля избита, глубоко и часто дышит, явно переживая не только боль, но и шок от испытанного ужаса, пытаясь прикрыться остатками порванной одежды.
Я пережил настоящий страх за жизнь любимого человека. Боясь лишний раз сильно дышать, поднял на руки прижимая к груди своё самое сокровенное чудо, которое только что чуть не потерял и не помня себя побежал обратно с драгоценной ношей домой.
- Всё Солнышко, мы дома – пытаясь успокоить Анюту я бережно уложил её в ванную. Сделал всё, как она любит, много пены и принялся потихоньку тереть её губкой, по сантиметру смывая с неё грязь видимую и грязь невидимую, налипшую и никак не покидающую моё сознание. Как мне показалось, что мы с ней только что измазались в чём-то, что мне неудаться смыть до конца жизни и в скорости это всё должно сильно аукнуться. Впервые за долгое время ощутив свою полную беспомощность и беззащитность и это я-то, человек-супермен. Помыл и уложил в постель, кроме синяков и ссадин других травм на теле Анечки вроде бы не обнаружил.
- Они не, они не, они не успели - заикаясь, всё это время моя девочка твердила одно и тоже, пока от действия таблеток к ней не пришёл успокоительный сон.
Мой мозг никак не мог включиться в нормальное и адекватное состояние, чтобы начать думать, и я просто отправился на морозный воздух января, тупо проветриться и охладиться. Ноги сами потянули обратно в гаражи. Внимательно осматриваясь, понял, что боксы идут едва ли не через один, большая часть из них явно заброшена и зияет дырами провалившихся или давно сданных на металлолом ворот. Все подонки остались на месте, сидели в своей колымаге постанывая, видимо восстанавливаясь после нанесённых мной травм и наверно думали куда-то ехать. Возможно долгое лежание на холодном полу немного протрезвило, и они собирались двигаться в магазин. Гаражный бокс был вместительный и перед машиной оказалось достаточно места. По очереди выволок туда за волосы всех троих и усадил спинами друг к другу. Потом смотал их головы обнаруженным тут же на верстаке скотчем. Получилась живая тренога без столешницы, немного полюбовался и примотал им руки к ногам, для полноты образа. Пока срезал с них остатки одежды, каким-то ржавым ножом, алкаши уже стали понимать, что им скоро будет ещё хуже, чем сейчас и принялись скулить и умолять. Для большей сговорчивости, а скорее для личного успокоения, лишил каждого по фаланге пальца, приговаривая монотонным и бесстрастным голосом, что им надо вспомнить всё. Я чувствовал почему-то, что эта ситуация не простая и посреди бомжатника она не заканчивается.
