Сердце повидавшего многое подполковника на мгновение замерло и снова застучало, разгоняя адреналин, за себя он давно отбоялся, но вот разучиться беспокоиться за свою девочку уже не мог.
Неожиданно Старый ощутил лёгкое колыхание воздуха и только что находившееся рядом облако рыжих волос исчезло и проявилось на деревенской улице с флягой живчика возле своего ненаглядного Сотника.
- Да чего они всё на рожон то лезут эти… - взвыл Старый.
Недавно ещё затухающая перестрелка вновь возобновилась с нарастающей силой, нельзя было дать мурам поднять головы из-за своих укрытий. Тем временем наш рыжеволосый телепорт, отпаивала уже всех троих бойцов живцом ползая между ними.
- Стинг. Сойке. Уходи дура, скоро опять разряд будет – закричал в рацию, наверно почувствовав неладное.
Сойка даже не думала спасаться, она находилась рядом со своим упёртым имперским унтером и была нужна ему, как никогда в жизни. Сотник только начинал оживать и был очень беспомощен. На общей частоте послышалось слабое и непонятное бормотание, как будто кто-то нечаянно зажал тангенту рации.
Так и было.
Петляя и пригибаясь, словно это могло помочь здоровяку хоть как-то скрыться из вида, к застрявшим на улочке бойцам и Сойке спешил Медведь.
- Тина, Тиночка моя, я тебя спасу, Тина я сейчас, ты только дождись, я больше не брошу – бубнил в рацию свою нескончаемую мантру рейдер.
Старому и Стингу оставалось только материться на всю складывающуюся ситуацию в целом и явно поехавшего кукухой бойца в частности. Весь рисунок боя шёл по пизде. Даже крупный калибр из их карабинов, способный поразить бойца за бронёй, вяз в силовом поле муровских щитовиков. Сверкнули молнии и грянул гром, к этому времени Медведь успел добраться к рыжеволосой и встать между ней и мурами закрывая собой.
Непонятно, что именно произошло, но все молнии собрались в кучу и попали в здоровяка втыкаясь и навсегда пропадая в массивном теле, в него же летели и все выпущенные мурами пули.
Он продолжал так стоять ещё несколько долгих секунд.
- Живи Тиночка, только живи – напоследок услышали все по открытому каналу, прежде чем Медведь рухнул мёртвым. Возможно, это был хороший и нужный дар, который мог принести пользу, при правильном применении, но рейдер поймал на себя слишком большой урон разом.
Над Сойкой и тройкой рейдеров вновь замерцало защитное поле Сотника.
За позицией муров, откуда недавно прилетел разряд молнии, неожиданно прогремел другой гром.
- Не стреляйте, там мой Рубинчик – почти закричала в рацию Гаечка.
А мы и не могли, потому что муры очень глубоко сели в оборону, почти скрывшись из вида для обстрела с нашей позиции и нас уже плотно крыли из «граников» невидимые в высокой траве стрелки. Ручной рубер Гаечки привёл сильную стаю из кусачей и топтунов, контузив и частично обнулив дары муров, их щиты сработали буквально на последнем издыхании. Рубинчик отправил в бой свою зубастую и голодную армию. Муры огрызались шквальным огнём пулемётов серьезно прорежая заражённых, зато «пушечное мясо», почти подобравшееся за это время к церквушке, запаниковало и бросилось обратно в поле.
Пока муры были серьезно заняты.
Сойка поволокла свою тяжёлую и ненаглядную драгоценность, сил для такого прыжка у неё было недостаточно, поэтому она много раз исчезала, чтоб проявиться вновь через несколько метров, отпивая из фляжки спасительный раствор, уходила в очередной прыжок снова и снова, пока не свалилась в наш окоп поверх Сотника. Она так и вырубилась, полностью исчерпав дар уже не в силах самой слезть с него.
Одновременно с рыжей, под скрытом Старый и Стинг, потащили сильно контуженных рейдеров-бегунов к себе на позицию.
Муры были серьёзно потрёпаны, но оставались опасны, их слишком дохрена для нашего отряда, почти отбив натиск стаи заражённых они вновь принялись обстреливать наши позиции и уже гораздо точнее. Листвы, так хорошо закрывающей окопы почти не осталось, лес вокруг вообще представлял собой голые деревянные столбики обрубленные на высоте 2-3 метров. Мы все стали ловить осколочные попадания и пока редкие пулевые.
- Белка. Вереску. Срочно у меня Кран триста сильно. Отставить, всё он двухсотый. – начав с крика, Вереск заканчивал радиообмен поникшим голосом.
- Стинг. Когтю. Нас плотно кроют. Дай больше огня, чтобы мы откатились. Приём.
В боевом запале никто не заметил появившиеся со стороны солнца три точки, они стремительно приближались и выросли в вертушки, мгновенно наполнив Гнилушку разрывами ракет воздух-земля, оглушительным рокотом скорострельных пушек и крупнокалиберных пулемётов. Вертолётная атака это впечатляет, оглушает и завораживает союзников, наводя страх и трепет на противника. Через пятнадцать минут способных сопротивляться муров и заражённых в деревне почти не осталось.
- Старый. Гаечке. Что с тобой и твоим Рубиком? Приём.
- Рубинчик ушёл, но он ранен и ему очень больно, а меня Белочка уже подлатала, целую любимый – ответила девушка.
****
За полчаса до этого, в 10 километрах от деревни Гнилушка.
По требованию Купца ударная авиагруппа села на поле, для получения последних указаний.
