— Я никого не обкрадывал и ничего не брал! — испугавшись, воскликнул он и подскочил со стула. — Я просто налил себе молока и взял немного печенья, так как очень хотел есть. Простите меня, пожалуйста, это Мария пригласила меня.
На кухню забежала Мария и тяжело дыша, стала за спиной мальчика.
— Он не хозяин, чтобы перед ним оправдываться! — крикнула она на него и, сверкая глазами, посмотрела на меня. — Я пригласила этого мальчика пообедать. Это мой дом и я имею право.
— Ты уже здесь ночевал? — спросил я его. — Тебя Мария вчера привела?
— Да, ой, то есть нет… сегодня. Я сегодня пришел… недавно, — бормотал мальчишка, взирая с ужасом то на меня, то на Марию.
— Тебе Мария дала ключи, чтобы ты открыл дом?
— Хватит его допрашивать! — возмущенно закричала она. — Что тебе нужно? Это мой гость и я просто захотела его покормить. Я имею право приглашать, кого хочу.
— Да? А может «скормить» ты хочешь сказать? Скормить тому существу, запертому в спальне. Ты тоже на это имеешь право? — закричал я сам не свой. — Кто тебе дал это право? Как ты можешь так поступать? Мария, ты же не чудовище? Я же знаю, что ты не такая! Неужели ценность человеческой жизни для тебя ничего не значит? И ты, чтобы не отпустить Алю, готова пожертвовать жизнями других людей? Ты думаешь, Аля хотела бы такого? Ты думаешь, она приняла бы такие жертвы? — я кивнул на мальчишку. — Ты, уходи.
Он вжал голову в плечи и насупился.
— Я не могу. Она не разрешает, — пробормотал он, косясь на Марию.
Мария вздрогнула, будто проснулась, обессилено присела на стул и, схватившись руками за голову, прошептала:
— Ты можешь уйти.
Мальчишка торопливо запихнул одно печенье в рот, остальные побросал в свой грязный карман и, промямлив, что это ему на дорогу, шустро выбежал из дома. На несколько минут мы погрузились в тишину, только легкое и назойливое пошкрябывание раздавалось из соседней запертой спальни, и тонкое, хрупкое тело Марии слегка покачивалось на стуле, будто пребывало в трансе. Я присел рядом с ней.
— Ты должна отпустить ее, — сказал я. — Она страдает и скоро умрет, если останется здесь. Когда ты отпустишь ее, у нас будет хотя бы шанс вернуть ее обратно.
— Ты сам-то веришь, что этот шанс есть? — она посмотрела на меня невероятно усталым взглядом, будто силы покидали ее. — Знаешь, мне показалось, что жизнь маленького, неисправимого вора и обманщика — ничто по сравнению с жизнью моей доброй и милой девочки, — она закрыла лицо руками. — Боже, я ужасный человек… прости меня, если сможешь… Я такое ничтожество, как ты можешь любить меня? Я недостойна этого… Она меня теперь ненавидит, я обманула ее, заперев там. Она так страшно кричала, что выберется оттуда и выцарапает мне глаза. Что я натворила…
— Я попробую с ней поговорить, — сказал я и, подойдя к спальне, постучал в дверь.
— Аля, ты меня слышишь? — громко спросил я. — Если слышишь, дай знать, — за дверью послышался характерный скрежет ногтей об дерево. Она стояла возле двери и слушала. — Я выпущу тебя, только ты должна пообещать, что будешь вести себя хорошо, не царапаться и не кусаться. Мария очень сожалеет, что поступила так, и сейчас она всей душой хочет, чтобы ты нашла новый дом. Если ты не держишь на нее зла, то подай знак, и я открою дверь.
Через минуту тишины снова раздался знакомый скрежет.
Я медленно повернул ключ в дверном замке и чуть приотворил дверь. В полумраке витал невыносимо затхлый, спертый воздух, похожий на далекий и памятный мне запах болота. Комната будто уже много лет не проветривалась. Света не было: окна были задернуты плотными шторами. Сбоку я нашел выключатель, и в комнате зажегся свет.
Аля, вытянув сухую шею вперед и неестественно вывернув руку, стояла в углу комнаты, держась за комод, и пристально смотрела на меня зелеными глазами, едва схожими с глазами настоящей Али. Она сделала шаг вперед и спокойным, вполне разумным голосом старого человека, сказала:
— Мне завтра утром нужно уйти. Это ее последний день. Ее часы уходят.
— Ты уйдешь, — хриплым голосом ответил я, — обещаю. Только позволь нам провести с Алей последний день. Она очень дорога нам. Ты теперь полностью можешь управлять ее телом и разумом, но Аля еще внутри тебя. Она еще маленькая и беззащитная девочка. Позволь нам побыть с ней ее последние часы. Прошу.
— Я позволю, потому что
— Прости, что заперла тебя, — прошептала она. — Аля… ты разрешишь мне помочь тебе? Я очень хочу, чтобы ты нашла новый дом, я думаю… — ее голос сорвался, но она собралась и продолжила, — думаю, тебе будет лучше, если мы подстрижем твои волосы.
Аля повернулась к зеркалу, висящему возле двери, задумчиво взяла в руки прядь длинных волос и сказала:
— Да, ты права. Их нужно подстричь.
