Целый год после сердечного приступа я сотрудничала непосредственно с Сашей Блоком и Верочкой: мы прошли сложный путь: от неприятия критиков до безусловной любви читателей. Иностранная пресса взорвалась восторгом, когда книгу Саши была издана на 25 языках, и даже гнев критиков сменился на милость. Мы год кочевали вначале по нашей стране, а потом плавно перебрались в Европу и Америку. Устраивали интервью и автографсессии, публичные чтения его книги. Добивались промо на телевидении. Работа меня спасла и дала возможность вырваться из эмоционального вакуума, в котором я находилась.
Новость, о которой давно шептались в кулуарах нашего издательства для меня таковой не являлась. Я уже знала, что международную издательскую группу с головным офисом в Лондоне поглотила неумолимая «Искра Паблишинг» — транснациональный холдинг с офисами в 56 странах мира. От одного упоминания от «Искра Паблишинг» меня до сих пор бросало в дрожь, ведь в свою очередь это компанию входила в небезызвестную «Искра Корпорейшен», созданную некогда мои бывшим, я бы даже сказала, бывшим-бывшим мужем.
Если Вы спросите, как я жила эти 6 лет, я отвечу — насыщенно! Как у любого человека, в моей жизни было много перемен: росла моя дочь, менялись обстоятельства, статусы, квартиры и машины, менялась я. Стала ли я сильнее? Однозначно да!
Как сейчас помню: через две недели после моей выписки 6 лет назад на пороге моей квартиры появился адвокат Алекса.
— Госпожа Искра, — обратился он, ко мне, — я пришел от имени своего клиента обсудить вопросы совместной опеки над Вашей дочерью. Мой клиент предлагает заключить соглашение!
— Я не Искра, у меня совершенно другая фамилия, но давайте опустим этот факт, — сколько у меня есть времени, чтобы рассмотреть соглашение?
Мой воспаленный мозг уже нарисовал картины суда, на котором у меня забирают опеку над дочерью…
— Решение Вы должны принять сегодня, мой клиент настаивает на этом…
— Мне все равно, на чем настаивает Ваш клиент, я законный опекун и мать Лизы и…
— Мария, можно мне Вас так называть?
— Валяйте, — мне уже было все равно.
— Я останусь тут до тех пор, пока мы не уладим с Вами все дела!
— Ну…
И он подсунул мне соглашение. В нем говорилось о сумме алиментов, которая мне показалась непомерно большой.
— Мне не нужны его деньги, — взъерепенилась я.
— Зато они нужны будут Вашей дочери. Вы представляете, какие возможности откроются: лучшие школы, дорогие хобби вроде конного спорта или бальных танцев, путешествия и т. д. Я настоятельно прошу Вас не отказываться от материального содержания для нее.
В словах адвоката был смысл, и я молча стала читать дальше.
Далее шла речь, что отец имеет право постоянно общаться с дочерью и видеться в удобное для обеих сторон время, если он посещает нашу страну. Также ему будет разрешено забирать Лизу дважды в год к себе. И опять мое воображение нарисовало страшные картины: оправив один раз ребенка в Нью-Йорк, я ее уже не увижу.
— Ничего личного, но у Вашего клиента завышенные требования…
— Поверьте, Мария, они вполне законны при совместной опеке.
— Хорошо, допустим я согласна, — немного напряглася, — давайте начистоту — в чем подвох?
— Да не в чем, но прошу дочитайте соглашение до конца.
И тут я прямо бровь приподняла от удивления: дальше шел пункт, который говорил о том, что мне необходимо пройти обследование в кардиологическом центре в Германии и случае необходимости пройти курс лечения у кардиолога, при том все издержки будут покрыты в полном объеме, включая переезд в обе стороны.
— А это еще, что за фигня, простите, — мое здоровье — это мои проблемы и к вопросам опеки не относятся.
— Мой клиент другого мнения. Ваше здоровье — это залог благополучия Вашей общей дочери, и он хочет, чтобы у нее была здоровая мать.
Мне захотелось выругаться, блин, какая трогательная забота… Но от кого? От лжеца…
— Я, пожалуй, приму все пункты, кроме принудительного лечения…
— Соглашение может быть принято только полностью и безоговорочно, подумайте…
Ладно, хрен с тобой, подорвал моё здоровье, вот и лечи теперь.
— Хорошо, я сейчас это подпишу…
Адвокат видимо был предупреждён, что я наверняка буду припираться, поэтому свои эмоции отлично сдерживал.
И с этой секунды Алекс Искра плотно укоренился в нашей с Лизой жизни.
Я избегала всяческого контакта с ним: Лизка сама общалась по видеоконференцсвязи, сама выбирала себе подарки. Я лишь направляла деньги, которые давал ее отец, в нужное русло. Это же очень важно, когда у ребенка есть возможности. С детства, например, у меня они были: мои родители работали ночами, чтобы дать мне все, что нужно было. Папа начал бизнес, который к удивлению многих, пошел успешно. Мы не нуждались. Толи Алекс, его отец прапорщик в отставке, умер от рака поджелудочной железы, когда ему не было и 17 лет. Мать, которая не работала на тот момент, выкручивалась как могла, возя потребительские товары, торгуя на рынке, чтобы выучить свое чадо. Уже в 17 лет он сам стал перебиваться подработками: от грузчика до спасателя на пляже. Он прекрасно понимал, что возможностями надо пользоваться.
