Еще пару секунд он продолжал смотреть на меня молча. Похоже, что мы оба не знали, что делать со всеми невысказанными словами. Да и с высказанными тоже. Неожиданно он смутился.
– Хорошо. Позже. – И, нежно проведя ладонями по моим плечам, Ярик опустил руки.
А я, развернувшись, побрела прочь на негнущихся ногах.
Мне теперь предстояло решить, что делать с отчаянно бьющимся сердцем и с ожогами на коже, оставшимися после его горячих прикосновений.
Я позорно сбежала. Так и запишите.
Именно позорно, потому что у меня элементарно не хватило духу, чтобы встретиться с Ярославом с глазу на глаз. Две встречи с обжигающими прикосновениями в один день – слишком много для такой впечатлительной особы, как я, знаете ли.
Я чувствовала, что не могу быть рядом с ним самой собой: уверенной, безразличной, сильной. Не получалось. Я снова становилась тестом в его руках, податливым и мягким. Разумеется, существовала некоторая вероятность того, что это позабытое состояние пьянящей легкости и было настоящей Дашей – просто оно уже несколько лет дремало где-то внутри меня. Но быть уязвимой не так уж классно. Однажды я уже расслабилась и получила нож в спину. Больше так не хочется. Не-а.
Лучше мне держаться от него подальше. В зоне недосягаемости. На Северном полюсе. На Марсе. Или где там еще?
И неважно, о чем он собирался поговорить. Это все пустое.
Я изгрызла себя изнутри этими мыслями и провела вчерашний день, меряя шагами комнату, говорила сама с собой, уничтожила неприкосновенные запасы горького шоколада и диетической пастилы из ящика своего стола в кабинете. Расплакалась. Успокоилась.
Нашла в кармане сумки горстку изюма на дне пакетика – заточила. Пробралась на кухню, долго смеялась с Ариной, болтая о всяких женских штучках, незаметно утянула со стола десерт и коварно съела. Сожрала, если уж вдаваться в подробности, а как иначе обозвать действо, когда ты не жуя пропихиваешь в горло огромный кусок бисквита, политого шоколадом, а потом как ни в чем не бывало улыбаешься подруге?
Конечно, она поймала меня с поличным. Пальцы, подбородок, губы – все было перепачкано шоколадом. Что я могла ей ответить? Что ужасно нервничаю? Так я и сделала. Созналась. А потом схватила остатки пирожного с тарелки и, всхлипывая, доела. Опять не жуя. И зря Арина крутила пальцем у виска! Если бы это помогало, то я бы тоже подкрутила. Вот только мозги от этого не встают на место. Бесполезно. Проверено, и не раз.
– Ты его боишься! – заключила она.
– Какое открытие! Конечно, боюсь! Боюсь снова стать беззащитной, боюсь обжечься, влюбиться… – облизывая пальцы, призналась я.
– А может…
– Никаких может! Исключено!
Испугавшись своего отражения в зеркале, я схватила салфетки, стерла следы панического зажора и побежала прочь.
– Дашка! Даша, стой!
Но мне не сиделось на месте, нужно было что-то делать, иначе я могла еще что-нибудь или кого-нибудь сожрать!
– Какого дьявола?! – зашипела я, обнаружив столпившихся в коридоре официанток.
Они стояли у приоткрытой двери студии, из-за которой раздавались отрывистые звуки. Похоже, музыканты настраивали инструменты.
– Ой! – выпрямилась Катерина и испуганно похлопала по спине своих коллег.
Девочки-официантки обернулись и заметили меня. Краснея, они встали по стойке смирно.
– Что вы здесь делаете? – зло спросила я.
– Мы это… – замялась одна из них.
Ей на помощь тут же пришла Катерина:
– Услышали шум, просто решили посмотреть, а тут вот… – Ее глаза при взгляде на дверь загорелись. – Это же «Дайверсы», да? Мы их сразу узнали!
– Да я чуть не умерла на месте! – запричитала самая мелкая из девочек, Юля, заламывая руки. – Как увидела Майка, думала, в обморок грохнусь, а потом заметила темненького… – Девушка несколько раз махнула на себя ладонями точно веером. – Это же Яра-а-а…
Подружки подхватили ее под плечи.
– Боже, он такой горячий!
– Да, сексуальный! – поддержала Катерина, часто кивая. – Боря, кстати, ничего. Говорят, он тоже свободен!
Девушка потянула свой наглый нос к двери, но мой злой взгляд ее остановил.
– Присутствие у нас гостей – не повод подглядывать и вздыхать у двери, – строго сказала я, прикрывая дверь. – Да, ребята будут репетировать и выступать у нас по выходным. Но я запрещаю мешать им или смущать просьбами об автографах.
– Но если они захотят чаю или кофе? – попробовала спорить мелкая официантка.
Мне захотелось огреть ее чем-нибудь.
– Тогда они к вам обратятся, ясно?
– Они к нам обратятся, – прошептала она, задыхаясь и, кажется, теряя равновесие.
– Но пока не обратятся, не смейте подглядывать. Понятно?
Они одарили меня таким взглядами, будто я была злой ведьмой, которая лишала их сладостей.
– Понятно…
– А теперь возвращайтесь на свои рабочие места! Живо!
Поджав губки и оглядываясь, официантки поплелись в сторону главного зала, а я провожала их недовольным взглядом. И, стоило им только скрыться за поворотом, припала к двери, прислушиваясь.
