– Как много философии, Дашка. – Парень все-таки воткнул палец мне в бок, заставив взвизгнуть. – Не гони! У меня все прекрасно. Я всем доволен. И я не хочу включать мозги, хочу кайфовать, сечешь?
– У тебя нет друзей, кроме меня, Тим, – сказала я, отталкивая его. – А если я когда-нибудь уйду?
– У меня куча друзей, детка. Я чертов король вечеринок! – Он изобразил несколько танцевальных движений и посмотрел на меня серьезно. – А куда это ты собралась?
– Пока никуда, – улыбнулась я.
– Пойдем поедим, а? – кивнул он на дверь. – Жрать охота, сил нет.
Я взглянула на часы.
– Ну что ж, самое время для завтрака.
– Клубника, шампанское, бутерброды с икрой? – расцвел Тим.
Я встала и направилась к выходу.
– Ты собираешься разорить собственное заведение?
– Нужно же мне чем-то развлекать себя.
– И то верно.
Рабочий день вытянул из меня все силы. Пока Тим отсыпался после бессонной ночи у себя в кабинете на диване, мне приходилось решать разные вопросы, улаживать конфликтные ситуации, контролировать поставки в ресторан и заниматься организацией запуска клуба. Телефон не замолкал, кажется, ни на минуту.
Проснувшись ближе к вечеру, Левицкий самым подлым образом удрал в кальянную с друзьями, а у меня вырваться из этой суматохи получилось лишь после девяти. Усталая и голодная, я все равно ощущала себя окрыленной. Добралась до дома, включила свет и прислушалась к тишине.
– Дашенька, ты? – послышался бабушкин голос из ее спальни.
– Да, ба, это я! – Скинула туфли, повесила плащ, бросила сумку на столик и прошла к ней.
– Устала? – тихо спросила она.
Свет я включать не стала. Того, что попадал из коридора, было достаточно.
– Очень.
Бабушка лежала на кровати, укрывшись одеялом.
– Ужин на столе, – ласково прошептала бабуля.
– Спасибо. – Я забралась к ней на постель, совсем как когда-то в детстве. Легла рядом, поджав ноги, и устроила голову на краю ее подушки.
– Как дела? Все получается? – Ее ладонь легла на мой лоб.
Повинуясь этому движению, я, словно котенок, подставила щеку.
– Пока трудно, бабуль. Столько дел. Знаешь, там ведь все по-взрослому: счета, бумаги, сотрудники. Все нужно организовать и подготовить к открытию. Может, потом станет легче, когда эта круговерть закончится.
На комоде громко тикали старые часы.
– Ты у меня умная, справишься. – Бабушка погладила меня по щеке и убрала прядь волос за ухо. – Ты всегда справлялась. Лишь бы тебе это нравилось.
– Главное, что я получаю хорошие деньги, бабуль, – заверила я, глубоко вдыхая носом ее тепло с таким любимым, родным запахом.
– Если считаешь, что в этом твое призвание, я всегда поддержу, – задумчиво сказала она.
Я не знала, что ответить. Конечно, когда-то я мечтала придумывать новые рецепты, готовить интересные блюда, помогать людям питаться правильно и при этом выглядеть стройно. Но теперь… Теперь у меня были серьезная должность и хорошая зарплата. Да и не могла я подвести своего непутевого друга…
И не беда, что я уже пару недель не записывала своих видеоуроков. Не беда, что, возможно, растеряла за последние несколько месяцев половину своих навыков. При желании я могла в любой момент вернуться ко всему этому, разве нет?
– Ба, ты знаешь… – При воспоминании об утреннем поцелуе сердце перешло на ускоренный ритм. – Ярик вернулся. В смысле, не домой. Его группа будет репетировать и выступать в нашем клубе.
Кажется, внезапно дрогнувший голос выдал мое волнение, потому что бабушкина рука замерла. Я могла поклясться, что она улыбалась в темноте. Я будто чувствовала это.
– И как? Он… изменился?
– Да, бабуль. – У меня никак не получалось выровнять дыхание. Хотелось говорить о Ярике бесконечно. – Он другой стал совсем. Высокий. Сильный. Широкий, как твой платяной шкаф. – Хихикнула. – Нет. Вру. Чуть поменьше.
– Значит, он по-прежнему играет?
– Да. Музыка взяла свое.
– И правильно. У мальчика талант.
Я приподнялась на локте:
– Ты же все время ворчала, что он бренчит!
– Разве?
Теперь я точно видела, как бабуля улыбается.
– Точно! – Я плюхнулась обратно на подушку и вцепилась в бабушкину руку. – Я сегодня слышала, как он играет, ба. Это что-то невероятное! Пробирает до костей.
– Мацуев нервно курит в сторонке?
– Ба-а-а! – рассмеялась я. – Не-е-ет! Но, думаю, если бы Ярик послушал отца и пошел в консерваторию, то не одному виртуозу наступил бы на пятки. Только был бы он этим удовлетворен? Не знаю. Сейчас он создает что-то свое. То, что ему нравится.
– И он счастлив?
Я вспомнила грустные глаза парня.
– Наверное…
– Вы что, даже не поговорили?
Пальцы, выдавая меня, машинально коснулись губ, помнящих тот невероятный поцелуй.
– Поговорили…
Бабушка молчала, будто ждала, что я признаюсь в чем-то.
– …Немного, – добавила я, – о том, о сем…
– Он бы понравился деду Саше. – Голос бабушки дрогнул, напугав непривычной хрипотцой. – Жаль, что тебе тоже не пришлось с ним увидеться.
Я погладила ее руку.
– Ты много рассказывала о нем.
– Да. Он был очень хорошим. Для него никто не существовал на свете, кроме меня и твоей мамы. Если бы он не умер так рано, то, наверное, у меня не было таких проблем с воспитанием дочери. Все-таки папа есть папа. Сильная мужская рука.
