Отрываюсь от ее губ, рывком разворачиваю ее к себе спиной и подталкиваю к стене. Обе ее руки поднимаю вверх, фиксирую их. Другой дергаю за ленту на ее талии. Сдвигаю полоски ткани с ее спины. Чуть наклонившись к ней, касаюсь носом ее плеча. Веду по коже. Девчонка склонила голову набок, предоставляя доступ к шее. Сама подставляется. Толкаюсь бедрами в ее упругую попку.
– Оно тебе надо? – шепчу ей на ушко. – Если не хочешь, только скажи. Останови меня, – прошу ее.
Павла
Меня захлестывают чувства. Их ядерная смесь. Я злая, тот факт, что он решил меня беречь от близости, злит. Но в то же время его признание, что он меня хочет, сводит с ума. Я чувствую его желание. У самой все внутри пылает. Я сама виновата. Довела его. Сама же дразнила, мне нравилось, как он реагировал и сбегал каждое утро в ванную. Но мне хотелось, чтобы он сам сделал первый шаг. Но Натан человек слова. Сказал, не тронет. Так и будет.
– Я хочу, – срывается шепотом с губ.
– Пашка, – стоит за моей спиной, прижавшись к моему телу. Уткнулся носом в мои волосы. Дышит рвано. – Я не смогу быть нежным, – говорит хрипло.
Мороз по коже от его слов. Я не знаю, что ответить на это. Чувствую, как слабеет его хватка на моих запястьях. Сама разворачиваюсь в его руках. Поднимаю голову, чтобы заглянуть в его глаза. Моего Грозовского штормит. Там, на дне его океанов, буря.
Опускает свой взгляд, сжимает челюсть. Ленты на моем платье ослабли так, что платье сползло с груди, оголяя ее. Сама помогаю платью упасть к моим ногам, оставаясь в одних трусиках. Поднимаю взгляд, снова встречаясь с его.
– Иди сюда, – хрипит он и подхватывает меня, усаживая себе на бедра.
Обвиваю его ногами. Выгибаюсь, когда его губы касаются моей груди. Лижет, посасывает, покусывает. Запускаю пальчики в его волосы, притягиваю к себе ближе. Да, вот так. Чувствую промежностью его твердость. Хочу его.
Натан отрывается от моей груди и впивается в губы. Несет в спальню, толкает ногой дверь. Укладывает меня спиной на прохладную постель. Тянусь к пуговицам на его рубашке. Пытаюсь расстегнуть. Пальцы не слушаются. Не дождавшись, пока расстегну последние две, Натан дергает за полы рубашки и пуговицы разлетаются в стороны. Снимает ее с себя, кидает на пол. Пряжка ремня, пуговица, молния. Брюки следом за рубашкой. Остается в одних боксерах. Тянусь к резинке. Я не собираюсь тормозить. Он меня понимает и сам стягивает белье с себя.
Его тело… оно идеально. В полумраке комнаты я чувствую его мощь. Каждую мышцу под ладонями. Горячий, сильный. Двигаюсь к подушкам, отползая от края постели. Натан за мной на коленях. Снова целует. Но уже чуть более терпеливо. Нависает надо мной, удерживая свой вес на локтях. Бесстыже трусь о его стояк.
Он чуть отстраняется, тянется к тумбочке. Включает ночник и, выдвинув ящик, что-то достает. Возвращается ко мне. Сам толкается бедрами. Шипит. Стягивает с меня трусики. Касается пальцами меня там. Все тело вибрирует от напряжения. Наблюдаю за ним. Он что-то выдавливает себе на пальцы из тюбика и касается моих складочек. Всхлипываю. Ощущаю прохладу. Его пальцы порхают по нежной плоти. Надавливая, кружа по чувствительным точкам. Напряжение нарастает. Внизу живота скручивается тугой узел. Но вдруг все прекращается.
– Сейчас, – шепчет.
Наблюдаю, как разрывает зубами фольгированный квадратик. Как раскатывает презерватив по члену. Нависает надо мной. Целует. Кусает губы, зализывает. Подхватывает меня под бедро рукой и входит.
Пронзившая боль сковывает. Но я стараюсь перетерпеть. Это ведь сейчас пройдет. Я читала.
– Паш, – ловит мой взгляд Натан.
– Все хорошо, – быстро отвечаю.
Он замирает.
– Ты… черт, – ругается, чуть отстраняясь. – Почему не сказала? – все понял.
Я все еще чувствую его внутри себя. Боль отступила. Я хочу продолжения. Но, кажется, кто-то решил поговорить.
– Зачем? – обхватываю его за шею. Его грудная клетка ходуном ходит. Натан остановился, но обороты не сбавил.
Чуть двигаю бедрами ему навстречу. Натан закрывает глаза.
– Ты сказал, что не сможешь быть нежным. Я хочу тебя настоящего. Со мной все в порядке, слышишь? – тянусь к его губам. Целую, проникая языком внутрь. Касаюсь его языка, играю с ним.
Ощущаю толчок, мягкий, неторопливый. Затем еще один. И еще… Чувствую его твердость. Наполняет меня, растягивает. С каждым толчком движения сильнее, резче. Внутри все пылает, горит. Мне хорошо так, что не хочется, чтобы это прекращалось. Все, что за пределами этой спальни, уже неважно. Только мы вдвоем. Только наше желание.
Впиваюсь пятками ему в поясницу. Откидываюсь на подушку.
– Давай, девочка, сделай это, – шепчет, вколачиваясь в мое тело.
Мне так хорошо, что я не знаю, что должно еще произойти. Чего он от меня ждет?
Но от его шепота напряжение нарастает. Вся сжимаюсь. Слышу его стон. Вторю ему.
– Еще, – прошу, находясь на самой грани.
Замираю, чувствуя его. Еще немного. Дыхание замирает. Микротоки по ногам, рукам, внутри живота. Эта лавина накатывает на меня с сумасшедшей силой. Внутри все пульсировать начинает.
Взрываюсь криком. В глазах звезды. Тепло растекается по венам.