– А ты предлагаешь напугать девчонку погоней? – сам не понимаю, как внутри все закипает.
– Нет, конечно, – неуверенно пожимает плечами.
– Ты номера запомнил? – спрашиваю, все еще не до конца понимая, что делать.
– Ага, – кивает.
– Ну и отлично. Пробей. Чья тачка, регистрация… Ну ты знаешь, – разворачиваюсь и, сделав шаг, водитель останавливает.
– А как же менты, я же вызвал.
– Отзвонись, сними вызов. Скажи, что на месте разобрались, – отвечаю и сажусь в машину.
– Вы ее знаете? – ныряет в салон авто Костя, сделав пару звонков.
– Знаю, Костя, знаю, – сдавливаю виски пальцами. Башка вот-вот разорвется. – Поехали уже, хоть к субботе бы вернуться, – вздыхаю, стараясь перетерпеть головную боль.
А сам прокручиваю произошедшее.
Пашка! Блять! Сбежала. Ее взгляд был красноречивее слов. Удивление? Боль? Страх? Там такая адская смесь горела в ее взгляде, сдохнуть можно. В груди все заледенело, а потом треснуло и осыпалось.
Как мне было хреново, когда она ушла. Да, я сам хотел этого, но до последнего не думал, что я сломаюсь. Сломаюсь, признавая свое поражение. Себе же. Мудак просто.
– Можно ли влюбиться в собственную жену? – в тот раз спросил Гаранина.
На что он лаконично ответил:
– Со свидетельством о разводе она вам уже не жена. Поздновато, Натан Максимович, опомнились, – хмыкнул, качнул головой и оставил меня одного в кабинете.
Он разочарован в моем решении. И это демонстрирует.
А я так и просидел в кресле за столом, пялясь на эту уродскую бумажку. Сам же хотел от девчонки избавиться и у меня получилось. Но какой ценой?
Адский декабрь. Вспомнить страшно. Да и нет желания. Я еле выбрался. Невозможно представить, как она пережила это время. Не берусь даже предполагать. Ее признание надо мной висело долго. С ума сводило. Но успокоил себя лишь тем, что это неправда. Ведь ушла.
А поверив в это, стало проще.
До развода в моей жизни творился пиздец. О том, что она исчезла, узнал не сразу.
– Натан Максимович, – проговорил еле знакомый голос в трубке. – Маликов, беспокоит, ректор…
– Узнал, Владислав Иванович, – внутри все замерло. – Что-то случилось? – спрашиваю, отложив бумаги. Дома завал бумаг. Не выбраться.
– Я у вас хотел спросить. Уже неделю ваша жена не появляется на учебе, – выдает он, а я замираю.
– Как это не появляется? – спрашиваю удивленно.
– Вот так. А у вас весь год оплачен. Вот, декан факультета поднял этот вопрос, до меня донесли. Может, болеет или еще что?
– Я понял, Владислав Иванович, все выясню и с вами свяжусь, – прощаюсь с ректором и отбиваю звонок.
Тут же набираю Пашу. Мы не разговаривали уже неприлично долго. Пару раз не удалось состыковаться со звонками, а потом провалился в работу.
В ответ слышу короткие гудки. Разговаривает с кем-то? Интересно, с кем? На учебу забила? Да не может быть.
Набираю Гаранина.
– Артем, давно с Павлой разговаривал?
– Так вы мне сами запретили ей звонить, – прилетает с укором.
– Свяжись с Пашей, не отвечает что-то. Узнай, что у нее там, – прошу его.
– А съездить к ней не хотите?
– А ты ко мне лезть перестанешь со своими советами? – рычу в ответ и сбрасываю звонок.
