Натан подстраивается под мой шаг, идет рядом. Порыв ветра приносит его запах. Мурашки по коже табуном пробегают от макушки до пяток. Все та же свежесть. Крепче впиваюсь пальцами в ручку. В голове каша, не знаю, что говорить.
– Паш, я виноват перед тобой, – снова заговаривает.
– Ты для этого приехал? – спрашиваю.
– Увидел тебя и понял, что нужно все тебе рассказать. Знаю, что поступил и повел себя как последняя скотина.
– Ты ничего такого не сделал, – хмыкаю. – Все, что ты обещал, ты выполнил, – говорю тихо. Может, и нужно выговориться. Лучшего момента и не придумать. – Это я себе навыдумывала невесть чего, – качаю головой. Снова накрывает обидой. Я любила, только мои чувства ему не нужны были.
– Ты уехала. Ничего не взяла.
– А я тебе говорила, что мне ничего не нужно! – поворачиваюсь к нему и заглядываю в глаза. Черт! Вспыхиваю тут же. Снова чувствую себя маленькой обиженной девочкой.
– У тебя умер близкий человек, а меня не было рядом. Прости, я не знал.
– Хорошие люди были рядом, – отвечаю жестко. И продолжаю идти.
– Почему ты бросила институт? Это же была твоя мечта? – продолжает заваливать вопросами.
– Кажется, ты приехал извиняться, а не допрашивать меня, – хочу сменить тему разговора. Ну не рассказывать же ему о том, что чувствовала в тот момент?
– Прости, просто увидел тебя и понял, как много потерял, – его признание пронзает. Поджимаю губы. Как мне хотелось услышать что-то подобное тогда, когда он уходил. Но он холодно говорил о том, что мы разные. Что ничего между нами нет.
– Как же долго до тебя доходит, Грозовский. Только времени прошло сколько? – боже, да спроси ты уже про ребенка! Я скажу, я все скажу! Но начать сама не могу. Помоги мне!
Останавливаюсь и поворачиваюсь к нему. Заглядываю в его лицо. Он постарел будто. Эти пара лет не прошли бесследно для него. В глазах застыла тоска и от этого взгляда в груди становится больно. Если он все-таки что-то чувствует ко мне, то мы оба дураки!
– У тебя кто-то есть? – наконец, задает правильный и нужный вопрос.
Взять бы и уйти. Послать бы его подальше! Пусть и дальше не знает о дочери. Но, черт возьми! Он же нормальный мужик. Хороший. Ну что он плохого мне сделал за то время, что были рядом? Ничего. Нет чувств? Да и к черту их, перетопчусь. Так, может, он полюбит дочь? А Аришке нужен папа, я это понимаю. А сейчас я могу упустить возможность и просрать все! Испортить все вконец. И не будет пути обратно.
– А кто у меня должен быть, Натан? – спрашиваю, еле сдерживая слезы. – У меня маленький ребенок и полное разочарование в мужчинах. Мой бывший мудак еще тот, – отворачиваюсь резко, стирая пальцами сорвавшуюся слезинку.
Он молчит. Эта тишина убийственна. Даже птицы перестали щебетать и ветер не треплет кроны деревьев. Беру себя в руки и оборачиваюсь. Смотрю на него застывшего. Он смотрит на коляску. Сокращает расстояние между нами в два шага и заглядывает в нее. Впивается взглядом в спящую малышку. Он догадывается? Он все понял?
– Это моя дочь? – спрашивает. Голос хрипит. Он будто знает правильный ответ.
– Ей год и три. Да, Натан, это твоя дочь, – последнее слово выходит шепотом и еле слышно, но он слышит и переводит свой взгляд с ребенка на меня.
В его глазах нарастает буря. Черный зрачок пожирает радужку. Он дышит тяжело, челюсть крепко сцеплена, желваки проступают. Отступает на шаг. Поднимает голову вверх, зажмуривается, ладонями трет лицо. Выдыхает со стоном. Я чувствую, как ему плохо. И не могу поверить.
Оглядывается, словно что-то ищет. И направляется к ближайшей лавке, садится. Упирается локтями в колени и закрывает руками лицо.
Я подхожу к нему ближе. Ставлю рядом коляску, сажусь. Не знаю, что говорить. Его реакция ошеломила меня.
– Боже, какой я мудак, – говорит тихо. – Что я натворил, – поднимает голову и впивается в меня тяжелым взглядом. – Я пропустил год и три месяца жизни своего ребенка. Я не видел, как она растет в тебе.
Он поднимается и снова заглядывает в коляску. На губах появляется нежная улыбка.
– Как ее зовут? – спрашивает и снова садится рядом.
– Арина.
– Арина Натановна Грозовская, – снова закрывает глаза. – Пашка, прости меня, если только сможешь, – поворачивается ко мне и берет за руку. Его горячие и мои холодные на контрасте обжигают. Дергаюсь и он отпускает, не настаивая. – Я хочу быть рядом, я хочу видеть, как она растет. Я и так до хрена времени потерял. Я хочу знать про нее все. Почему ты мне ничего не сказала? – выпаливает вопрос, которого я боялась.
– О беременности я узнала после новогодних праздников. Мне тогда было очень плохо. Я на тебя была зла, обижена. Боже, я была одним сплошным оголенным нервом. И ты спрашиваешь меня, почему я тебе не сказала? – готова возмутиться.
– Я понял, – тут же его голос становится мягче. – Я сам виноват. Не думай, я не собираюсь тебя винить. Спасибо, что оставила ее, – вдруг говорит, а я от удивления чуть рот не раскрываю.
– У меня и мысли не возникло избавиться от нее, – отвечаю.
Он снова смотрит мне в глаза. О чем ты думаешь, Натан? Как же мне хочется залезть в твою голову и понять, чего ты хочешь.