– Все, мне пора. Иначе передумаю. И чтобы уехать, вам придется ехать вместе со мной, – улыбается нежно.
Обхватываю его ладони своими.
– Я позвоню, – обещает.
– Я буду ждать, – отвечаю и отступаю, выпуская его пальцы из своих.
Натан еще минуту смотрит на меня, будто хочет запомнить этот момент, и, сев за руль, срывается с места.
Павла
Не могу уснуть. Ворочаюсь с бока на бок и сон не идет. Внутри все струны вибрируют от напряжения. Волнение накатывает, укутывая в свой прочный кокон. Пульс частит, в груди давит. Поглядываю на часы. Ровно одиннадцать. Это все из-за сбитого графика. Только из-за него. Снова поворачиваюсь. Прислушиваюсь. Аришка спит. Но у меня больше нет сил лежать. Поднимаюсь, надеваю халат и выхожу из комнаты. Отца застаю в кухне.
– А ты чего? – спрашивает и разглядывает меня.
– Не могу глаз сомкнуть, – поджимаю губы и сажусь за стол.
– Сейчас чайку плесну, – поднимается и начинает разливать чай по кружкам.
Через минуту передо мной стоит чашка с горячим чаем. Лимон на блюдце и даже креманка с малиновым вареньем.
– Чего смотришь? – усмехается.
– Не хочется, – подпираю рукой лоб и закрываю глаза. – Что-то слабость дикая.
– Ты тут у меня чего? Болеть надумала? Привез твой москвич заразу нам московскую? – хмурится.
– Да ну что ты, пап, – отмахиваюсь.
– Тогда пей и иди спать, – командует.
И я слушаюсь.
Вернувшись в спальню, снова пытаюсь заснуть. На мгновение проваливаюсь в тревожный сон, но просыпаюсь от плача Арины.
– Т-ш-ш, – беру ребенка на руки и качаю. – Ты чего, сладкая? Все хорошо, – продолжаю убаюкивать. Малышка шарит ладошкой по груди. Это наш “успокоин”. Не медля, сажусь на постель.
Пока Арина ест, закрыв глазки, думаю. Сама виновата, вся на нервах и ребенок это чувствует. Дочь словно в подтверждение моих мыслей всхлипывает пару раз. Стираю подушечкой пальца слезинки с пухленьких щечек.
Укладываю на этот раз малышку с собой на кровать. Сворачиваюсь клубочком около нее, смотрю на свое чудо и стараюсь успокоить себя. Все ведь хорошо, с чего такое безумное волнение?
Снова открываю глаза. Резко вырывает из сна. Сердце заходится от накатившей паники. Да что это такое?
Кидаю взгляд на часы. Час. Безумие какое-то. Дочь спит. Я переворачиваюсь на бок и беру телефон с тумбочки. От Натана ни сообщения, ни звонка. Забыл? Решил не беспокоить?
Захожу в мессенджер. Но последнее время визита стоит позавчерашний день. Вчера он все время был с нами и практически не отвлекался на телефон. Обкладываю малышку подушками и осторожно выхожу из комнаты. Набираю его номер. Но телефон будто выключен или не ловит сеть, звонок не проходит. Все, теперь я переживаю, и скрывать этого нет смысла.
Еще пару раз пробую набрать номер Натана, но результат тот же. Нужно позвонить Артему. Господи, номер бы его вспомнить. Закрываю глаза, прислонившись спиной к стене. Нет, это не реально. А потом вспоминаю, что номер его я занесла в черный список, а потом удалила. А вот мессенджер не чистила. И переписка должна там остаться. Пролистываю список чатов и, к своему облегчению, действительно нахожу нашу с ним переписку двухгодичной давности. Копирую номер в строку набора и нажимаю на вызов.
Гудки. Долгие гудки. И звонок срывается. Но я не готова сдаться так быстро и набираю номер еще раз. И, к моему удивлению, тут же в динамике мужской голос.
– Гаранин, – звучит строго.
– Артем, – сердце сбивается с ритма. – Артем, это Паша. Извини…
– Паша? – удивляется мужчина, на заднем фоне слышится шум.
– Да, прости, что так поздно. Не могу дозвониться до Натана. Скажи, что он доехал и все хорошо, а то уснуть не могу, – тараторю от волнения в трубку.
– Черт, Паш, – замолкает, а мое сердце останавливается на время этой секундной тишины, которая кажется мне вечностью.
– Артем, – напоминаю о своем присутствии.
– Я не знаю. Честно. Меня только разбудили, вот лечу в больницу. А мне ехать хрен знает сколько, – зло звучат слова мужчины. – Никто, блять, говорить со мной не хочет.
Мое сердце покрывается коркой льда. Все внутри холодеет.
– Какая больница? Адрес, – прошу его.
– Давай без резких движений, а? – просит тут же.
– Гаранин! – кричу в трубку. – Адрес!
И он называет мне адрес областной больницы. Это что же получается, Натан и до Москвы не доехал?
Я срываюсь с места, хожу по коридору, набираю номер службы такси.
– Что у тебя стряслось? – из своей комнаты выглядывает отец.
– Натан в больнице. Что-то случилось. Гаранин ничего не знает, сам едет к нему. У меня руки трясутся, боже, – роняю телефон.
Отец его быстро поднимает и дает мне. Там уже ответил диспетчер. Прошу машину и называю адрес. Обещают, что будет через десять минут.
– Пап, последи за Аришей, пожалуйста. Я не могу сидеть и ждать новостей от Гаранина, – мечусь по квартире.
Одеваюсь на ходу. Сесть нет сил.
– Погоди, – тормозит меня, схватив за руку. – Я поеду. А ты с дочерью оставайся.
– Да не могу я! – чуть не вскрикиваю, но вовремя одумавшись, гашу громкость. – Не могу! Боже, – всхлипываю. – Ведь чувствовала что-то, зачем его отпустила?