Ужинаем все вместе. Артем треплется. Аришка с него глаз не спускает и улыбается, завороженно разглядывая.
– Арин, – наклоняюсь к дочери. – Нет, этот дядя слишком взрослый для тебя. Когда тебе будет восемнадцать, ему будет за пятьдесят. Он будет старым и сморщенным, – смеюсь.
– Посмотрю я на тебя в полтос, – смеется Арт.
– Честно, я даже боюсь представить, что со мной будет, когда у нее начнут появляться ухажеры. Куплю себе дробовик, – вздыхаю.
Когда Артем уезжает и обещает завтра мне доложить о том, что удастся узнать, Паша набирает ванну. Сегодня Аришку будем купать вместе, в четыре руки.
Девчонка сегодня отрывается по полной. Брызги, визг и хохот стоят на всю ванную. Мы с Пашей на коленях перед ней. Мокрые полностью. И счастливые. Кажется, напряжение между нами исчезло. Паша то и дело на меня смотрит с улыбкой.
Отпускаю девушку в душ, сам решаюсь уложить дочь спать. Девчонка долго глазеет на меня. Да, папка рядом и это непривычно. Но постепенно закрывает глазки и засыпает. Целую ее в кончик носика и, взяв радио-няню, выхожу из комнаты, прикрыв дверь.
В душе выключается вода. Ставлю радио-няню на столик и подхожу к двери ванной. Жду. У самого сердце лупит и пульс зашкаливает. Больше нет сил ждать. Замок на двери щелкает и стоит ей сделать шаг, как я тут же перехватываю, прижимаю к себе. Охает.
– Тише, – шепчу ей на ушко. А сам тащусь от ее запаха.
– Я мокрая, Натан, – начинает брыкаться, но я все ее попытки пресекаю.
Все тело сводит от бешеного желания. А на ней одно только полотенце.
– Ничего, – хмыкаю, а сам вожу носом по ее щеке.
– Ты намокнешь, – ее голос срывается на шепот.
– Не страшно, – отвечаю.
Просто дышу ею. Касаюсь ее кожи, носом, губами. Она склонила голову набок, подставляя шею моим губам, и я не заставляю долго себя ждать. Целую, жадно. Кусаю, зализываю. Слышу, как срывается ее вздох. Сердце сходит с ума. Ее руки забираются под мою футболку. Ласкают, оцарапывают. Подхватываю ее под бедра, усаживаю на себя и несу в спальню. Все, дорогая моя, хода назад нет и не будет.
Целую ее, жадно, нетерпеливо, глубоко. Запинываю за нами дверь, успев прихватить радио-няню с собой. Ставлю ее на столик, а Пашку опускаю на постель.
Она отползает от меня, а я как завороженный надвигаюсь на нее. Раздвигаю ножки, развязываю узел полотенца, убирая его подальше. Вот она. Моя красавица. В паху ноет. Член колом. Люблю ее до безумия, до помутнения рассудка. А как я ее хочу!
– Иди ко мне, девочка, – шепчу, склоняясь над ней.
И снова целую-целую-целую. Съел бы, какая она вкусная. И она отвечает, не уступая мне. Так же хочет, как и я. Так же скучала, чувствую.
– Люблю тебя, – шепчет, словно в бреду, когда я отступаю от ее губ и склоняюсь над грудью. Соски призывно торчат. Обвожу языком каждую вершинку и впиваюсь.
Выгибается дугой подо мной. Вздох срывается на стон. Ее пальчики в моих волосах. Прижимает к себе, требует ласки. Соскучилась девочка.
– Люблю тебя, боже, – стонет, мечется подо мной, вцепляется пальцами в простыни, сминая их.
Отстраняюсь, стягиваю с себя футболку, штаны, белье. Все летит на пол.
– Пожалуйста, – хнычет, тянет ко мне руки. – Натан…
Нависаю над ней, завожу руки и фиксирую их над ее головой, устраиваясь между ее ножек. Она меня сразу же обхватывает ими.
– Люблю тебя, – шепчу я, касаюсь губами ее щек, губ, носа. – Люблю тебя… Прошу, не сомневайся во мне, никогда. Я все для тебя, маленькая моя, – ловлю ее расфокусированный взгляд и толкаюсь бедрами. Ее черные зрачки расширяются, пожирая радужку. Губки раскрываются.
Толкаюсь еще и еще, погружаясь в ее горячую плоть. Высекаю из нее стоны, всхлипы, вскрики. Звонкая моя девочка.
Впивается пяточками мне в поясницу, выгибается, вцепляется ноготками в плечи. Царапает. Прижимается лбом к моему плечу. Мечется. Скулит.
Она во мне, я в ней. Растворяемся в друг друге, мешая кровь, ритм сердца, дыхание… все одно на двоих. Сейчас, когда взлетаем к самой вершине. Когда движемся по самому краю, чтобы добраться до пика сумасшедшего наслаждения. Зависнуть там. На самом краю. Сердце останавливается. Весь мир замирает, свет гаснет. Есть только мы и наша любовь.
Молнии пронзают воздух. Взрыв. И мы срываемся. Летим вместе. Стонем друг другу в губы, протяжно, надрывно.
Моя. До кончиков пальчиков на ногах. Моя.
Павла
Новый год. Два года назад я любила этот праздник и не могла разделить радости со всеми. Мне попросту было плохо. Я ненавидела весь мир тогда. А вот на следующий год все было с точностью до наоборот. Я хотела обнять весь мир. И этот мир лежал у меня на руках и кряхтел. Мне больше ничего не нужно было. Казалось бы, вот оно – абсолютное счастье.
Но только сейчас я понимаю, как его грани недостижимы.
Оглядываюсь вокруг и не могу поверить, что все происходящее реальность. Всего-то месяц, как мы с Натом, наконец, вместе. По-настоящему. А я так счастлива, что мне кажется, эта энергия, что внутри меня, в один прекрасный момент рванет и снесет все на своем пути. Хочется улыбаться, плакать, танцевать и целовать своих любимых.