– Привет, – улыбаюсь, увидев Пашу. Но от ее вида моя улыбка слетела моментом. Глаза красные, нос такой же. – Что случилось? – блять, это адовы качели.
Молчит, поджав губы. Смотрит на меня, сверлит своим темным взглядом.
– Натан, – ее голос хрипит. – Натан, скажи, – всхлипывает. – Я тебе нужна? Или только из-за ребенка ты со мной? Я не знаю, может, я что неправильно понимаю, – на глазах появляются слезы и они срываются одна за другой.
Происходящее разрывает меня на ошметки. Размазывает к чертям. Кто? Кто, блять, посмел обидеть мою девочку?
– Маленькая, – шагаю к ней навстречу, выходя с лоджии. – Иди ко мне, – хватаю ее за руку и притягиваю к себе. Она тут же доверчиво льнет ко мне и всхлипывает, не сдерживая слез. – Люблю тебя, милая. Люблю, слов нет, как выразить. Ты что? – заставляю посмотреть ее на себя, обхватив щеки ладонями. – Что случилось? Почему такие вопросы?
– Ты с Воеводиной спал? – спрашивает, смотря прямо в глаза.
– С кем? – не сразу до меня доходит. Причем тут эта чокнутая?
– С Миленой? – уточняет и замирает, будто дышать перестает. – Я все пойму, только скажи правду, – поджимает губы. – Пожа-а-луйста, – тянет.
Мозг тут же начинает генерировать мысли, с чего вдруг это имя всплыло и прозвучало из милого ротика Паши.
– Нет. Я клянусь тебе, не спал я с ней. Да, черт возьми, я не был монахом в твое отсутствие, но ни одних отношений у меня не было. Да, блять, я даже не целовал ее ни разу. Ни разу! И в мыслях не было, чтобы трахнуть ее. Клянусь, Паш.
Она будто выдыхает с облегчением. Сама прижимается ко мне, обвивает руками за талию.
Глажу ее по спине, вдыхаю родной, любимый запах и пытаюсь понять.
– Паш, – чуть отстраняюсь, сажусь на диван, нога чуть дает о себе знать. Я и так слишком активизировался с момента снятия гипса. Усаживаю ее к себе на колени. – А теперь все по порядку.
И она рассказывает. Быстро-быстро, повторяясь, запинаясь. Волнуется. А я, слушая, медленно закипаю. Как эта тварь посмела приблизиться к моей семье? Как, блять?
– Запомни раз и навсегда. Я люблю тебя. Очень люблю. Никто не посмеет влезть в нашу жизнь. Никто, абсолютно, – обхватываю ее личико и целую. В щеки, заплаканные глаза, нос. Слизываю слезы. Касаюсь губ. Она обхватывает меня за шею и целует в ответ. Неуверенно, но так нежно. Моя. Моя девочка.
Проникаю языком в ее рот. Она отвечает. У меня рвет крышу, тормоза, все к черту. Весь мир куда подальше. Убью за нее с дочкой. Закопаю.
Понимаю, что нужно тормозить, но Паша останавливается первой.
– Мне нужно еще кое-что тебе рассказать, – охрипшим голосом говорит.
– Так, – нервно выдыхаю. – Надеюсь, это не закончится моим инфарктом?
Она робко улыбается. А глазки блестят. Щеки горят. Хочу ее. Сил нет, как хочу.
– Мне присылали фотографии.
– Какие фотографии, когда присылали? – не понимаю.
– Когда ты ездил в область на стройку, там встречался с заказчиком. Фото ваше в ресторане. Потом еще какие-то фото… Я старалась не обращать на них внимания. И вот в последний раз тебе прислали фото меня и того парня, – говорит, пряча взгляд.
– Где твой телефон? – спрашиваю резко. Но тут же осеклась. – Покажи, пожалуйста, – прошу ее. – Если ты не удалила их. Да даже если удалила, все можно восстановить.
Она вскакивает с моих колен и несётся в спальню, а оттуда уже выносит телефон. И подает мне его.
Пока Паша занята ребенком, а ужин заказан, я копаюсь в ее телефоне, изучаю фотографии и номера, с которых они были высланы.
Набираю Артема.
– Да, – отвечает быстро. – Что там у вас? Все гуд?
– Гуд, Артем, гуд, – отвечаю. – Скажи мне, есть вероятность, что удастся узнать, кто и откуда отправлял сообщения в мессенджер. Правда, срок давности приличный.
– Поясни…
Через полчаса приезжает Гаранин. Паша удивленно на него смотрит. Но Аришка очень даже рада его видеть.
– Поужинаешь с нами? – спрашивает его Паша.
Артем готов отказаться, зыркнув в мою сторону.
– Конечно, – отвечаю за него. – Милая, накрой пока на стол, хорошо? Мы обговорим пару рабочих деталей, – целую ее в висок.
В кабинете я показываю телефон Паши. Артем тут признается, что она раз спрашивала его как раз про первое фото, про заказчика. И он тогда ее успокоил. Да и забыл про это. И вот это все потянулось цепочкой друг за другом.
Артем набирает нашего СБэшника. Обещает привезти телефон через пару часов.
Затем рассказываю про появление Милены.
– Я почему-то так и думал, что она от тебя так не отступится, – хмыкает Гаранин. – Стажировка, значит, не остудила ее. Может, снова обратиться к Владимиру?
– Да уже. Позвонил, объяснил ситуацию. Да он и сам понял, что что-то происходит с его дочуркой, – качаю головой. – Я не знаю, что он там собирается с ней делать, мне срать. Но я пообещал, если хоть одна слезинка прольется из-за его дочери, я определю ее в психушку или посажу, – потираю переносицу.
– Есть у меня ощущение, что это все связано, – говорит Артем, – звонки и Милена.
– Да я тоже подумал. Но пусть проверят. Если да, то заяву смело можно катать. Надеюсь, это немного поубавит пыл избалованной девки.