– Потому что я изменилась, стала старше и мудрее. Пятнадцать лет назад я была до смешного наивной и понятия не имела, что мне на самом деле нужно. – Елена умоляюще улыбнулась. – Пойми, ты меня тогда очень пугал, потому что твою душу переполняли гнев и горечь. Я не была уверена, что у нас что-то получится. Я ведь была такой слабой.
– А мне и не нужна была твоя сила. Я нуждался лишь в твоей преданности и в уважении.
Калеб бросил эти слова в лицо Елене – словно дал пощечину.
«Да, это правда. Я действительно обошлась с ним низко. Он доверил мне свое и так уже израненное сердце, а я, поиграв с ним, жестоко его разбила. Неудивительно, что после этого Калеб превратился в такого жесткого, сурового человека», – подумала Елена и взмолилась:
– Я не виню тебя за то, что ты не хочешь поверить мне, ведь я причинила тебе немало страданий, но прошу, пожалуйста, дай мне еще один шанс! – Трепеща всем телом, с тяжело бьющимся сердцем, она заглянула в глаза Калеба и добавила: – Я люблю тебя!
Он нахмурился.
– Любишь?
– Да, и хочу, чтобы мы были вместе.
Калеб покачал головой, в его глазах отразилась внутренняя борьба с самим собой.
В душе Елены загорелся слабый огонек надежды.
Отвернувшись, Калеб запустил пальцы в волосы и начал мерить шагами холл, размышляя. Затем он остановился. На его лице было написано беспокойство и… неужели тоже надежда?
– Даже не знаю… Все это слишком сложно. Я-то думал, что знаю тебя…
– Но ты, и в самом деле, хорошо меня знаешь. Все, что я рассказывала о себе, – это правда. Все, что мы делали вместе, было от души, и мной руководили любовь и уважение к тебе.
Калеб опять покачал головой, словно не решаясь верить словам Елены.
– Я понимаю твои чувства, – в отчаянии продолжила она. – Должно быть, потеря большого количества воспоминаний здорово сбивает с толку. – Елена подошла и взяла его за руки. – Послушай меня, Калеб Арайя, я не позволю тебе снова оттолкнуть меня. Я знаю, что пятнадцать лет назад была не права. Но все, что случилось с нами за последнюю неделю, было настоящим. Полагаю, ты чувствуешь то же самое, но слишком упрям, чтобы в этом признаться.
Калеб смотрел на эту храбрую, пылкую женщину, стоящую перед ним, и понимал, что в ее речах есть резон. С того момента, как Елена забрала его из больницы, она неизменно была с ним доброй и заботливой. Да, наверное, это просто страх и паника мешают сейчас мыслить здраво. Если бы у Елены не хватило смелости отправиться на ужин с Картерами и поддержать там Калеба, вряд ли сделка с американцем была бы заключена. Елена в тот вечер приложила все усилия, чтобы помочь, потому что ею двигала искренняя забота, – Калеб признавал это в глубине души.
И он сам виноват в том, что все в мгновение ока пошло наперекосяк, потому что солгал о возвращении памяти ради того, чтобы их с Еленой роман продолжился. А на ужин с Картерами он действительно сам упросил ее пойти, и до сих пор перед глазами Калеба стояло лицо Елены в момент, когда она услышала это предложение. Отразившаяся на нем неуверенность была неподдельной.
Теперь Калеб начал все это осознавать – стоило лишь отбросить страхи, одолевавшие его прежде.
Пора признаться себе, что на самом деле давным-давно простил Елене прошлые обиды. Калеб все эти годы корил себя за то, что проявил тогда слабость и гордыню. Ему было легче возненавидеть Елену, чем признать, как сильно он ее любит, и насколько мучительно было для него узнать, что эта любовь не взаимна.
Даже сейчас Калеб ощущал желание спрятать свою боль и нерешительность, как и раньше, за враждебностью, но он решил: «Я не стану этого делать. Ведь у Елены хватило смелости вернуться сюда в мокром, забрызганном грязью платье и положить свое сердце к моим ногам. Хотя она, заполучив подписанный мной контракт, могла спокойно сесть в самолет, улететь из Испании, и я больше никогда бы ее не увидел».
Больше всего на свете Калебу хотелось построить с Еленой серьезные и честные отношения, даже если их союз будет время от времени омрачаться жизненными невзгодами и препятствиями. В голове мелькнула мысль: «Главное – Елена сделала меня счастливым. Она любит меня, а я люблю ее – вот что единственно важно!»
Словно почувствовав перемену в его настроении, Елена шагнула вперед и осторожно дотронулась до лица Калеба. От прикосновения ее теплых пальцев в его сердце словно вспыхнул и побежал по жилам огонь, пробуждая мучительное желание снова обнять эту женщину.
– Калеб, пожалуйста, прости меня! Впусти меня снова в свою жизнь! – тихо прошептала она.
Боль, прозвучавшая в голосе Елены, словно растопила остатки его гнева.
– Мне нечего тебе прощать. – Калеб улыбнулся, обхватил ладонями лицо любимой и привлек ее к себе. – Зря я таил на тебя обиду все эти годы. Но мне было легче ненавидеть тебя, чем признаться перед самим собой, что злость превратила меня в жестокого, невыносимого дурака с ледяным сердцем…
Она открыла рот, чтобы возразить, но Калеб, вскинув ладонь, дал понять, что еще не договорил.
