С того света полностью

Он впервые видит себя, и это зрелище повергает его в ужас. У молодой женщины в зеркале мертвенно-бледное лицо. Он чувствует острую потребность в новой дозе героина, но кое-как берет себя в руки.

Он смывает водой засохшие дорожки от слез на щеках и потекший макияж, щупает щеки, оказавшиеся более морщинистыми, чем он ожидал, и череп – более миниатюрный. Волосы, наоборот, слишком длинны. Он критически разглядывает себя: маленькие руки, изящные ладони, выпуклости грудей.

И снова содрогается.

Для очистки совести он рывком задирает на себе футболку. У грудей обнаруживаются большие темно-розовые соски. Этот жест он повторяет несколько раз.

Он щипает себя (вдруг проснется?), кусает за язык, медленно ощупывает свое тело.

Он говорит себе, что не надо было мечтать о совокуплении с Люси: иногда мечты сбываются, теперь достаточно протянуть руку – и щупай себя, сколько влезет!

Ситуация до того нелепая, что он разражается нервным смехом. Этот смех, сотрясающий тело, нахождению в котором он еще не научился, позволяет немного прийти в себя и придает сил.

– Вы меня слышите?

Он оборачивается – никого.

– Кто ко мне обращается?

– Я, Люси. Я стала чистым духом, а вы переместились в мое тело. Я проверяла, слышите ли вы меня.

– Слышу, слышу.

– Дело, наверное, в медиумических способностях моего мозга. Значит, они частично присущи моему организму, а не только душе.

– А меня вы слышите? Я – Долорес, подруга Люси.

– Да, вас я тоже слышу.

– Отлично, – говорит Люси. – Вспоминайте, Габриель: мы с вами провели обмен. Его предложила я, и, полагаю, это был правильный выбор: мне не хватало силы духа, чтобы бороться с действием наркотика. Вы мне помогли. Вы выжили и теперь можете жить дальше.

– Хотите назад в свое тело?

– Еще нет. Вы изучали криминологию, сочиняли детективы, ваш дух более зрелый, обладает стратегическими способностями, поэтому у вас лучше получится побег из этого подземелья. Я при своей неуклюжести все испортила бы. Помните, как я ввалилась в морг? Сама поранилась и устроила столпотворение.

– На какое время вы одалживаете мне свое тело?

– Можете побыть в нем и после бегства отсюда. У меня есть одна личная проблема, сперва надо ее решить.

– В таком случае я тоже воспользуюсь положением и продолжу поиск своего убийцы, вернее, того, кто погубил мою прежнюю телесную оболочку. Не возражаете?

– Звучит так, будто вы выясняете, кому достанется сегодня вечером машина… Пускай сначала выберется отсюда! – напоминает Долорес.

– Мы можем друг другу помогать. Я буду вам сообщать, чем заняты наверху наши тюремщики, – предлагает Люси.

Она ненадолго исчезает.

– Спят! – раздается ее голос. – Самое время для побега!

Призвав на подмогу сообразительность Габриеля Уэллса, он находит два гвоздя, сгибает их, ковыряется в замочной скважине и сдвигает внутрь двери язычок замка.

Дверь открывается.

– Берите одежду потеплее, на улице холодно, – советует ему Долорес.

– Собираетесь бегать – оденьте лифчик. Вот увидите, это гораздо практичнее, – подсказывает Люси.

Габриель долго возится, пока умудряется застегнуть на спине лямки. Сразу за дверью он обнаруживает, что шатко чувствует себя на высоких каблуках, а лифчик неприятно царапается.

Приходится взять туфли в руки и красться босиком. Услышав стоны, он смотрит в «глазок» и видит лежащую на кушетке девушку. В коридоре шесть дверей, и за каждой по девушке в том же состоянии, в которое мерзавцы попытались погрузить Люси.

Он достает свои гвозди с намерением взломать еще один замок.

– Что вы делаете? – удивляется Долорес.

– Буду освобождать своих соседок.

– Этим вы только усложните свой побег. Спасайтесь сами, за этими бедняжками вы сможете вернуться потом. Если вас поймают, то не поздоровится ни вам, ни им.

– А вы, Люси? Неужели вы не сочувствуете вашим подружкам по неволе?