С третьей попытки полностью

История умалчивает, побледнел ли или наоборот побагровел Пескарь, узнавший о происшествии, и хватался ли он рукой за сердце или, жутко матерясь, брызгал слюной и топал ногами, но какая-то реакция с его стороны, безусловно, была – не мог он хладнокровно выслушать такое известие. Он уверял, что предъявленные налетчиками документы поддельные, и ничего подобного он не подписывал. Но имело ли это теперь значение? Заявление в милицию о краже Пескарь подал, и, вероятно, было заведено соответствующее уголовное дело, но ни заявитель, ни принявшие от него заявление не связывали с этим делом никаких надежд на будущее. Ищи ветра в поле. Тем не менее, получивший сокрушительный удар Пес­карь, лишившийся в течение какого-то часа основной части своих капиталов, не впал в апатию и не наложил на себя руки, а в течение нескольких дней пытался что-то выяснить и как-то разрешить ситуацию с наименьшим ущербом для себя. Жена потом рассказывала следователю, что в эти три или четыре дня Виктор приходил домой очень поздно, весь измотанный и неразговорчивый, и, хлопнув полстакана водки, тут же валился спать, а рано утром опять куда-то уезжал – и опять до поздней ночи. Ей он ничего толком не объяснял, и кое-какие обрывки информации доходили до нее через знакомых – таких же «домохозяек», которые что-то слышали о Пескаревых проблемах от своих супругов, занимавшихся теми же делишками, что и ее муж.

По сведениям, полученным позднее, Пескарь подозревал в организации всей проделки с его компьютерами Тимошу и его шайку – во всяком случае, такие мысли он высказывал в кругу своих ближайших сотрудников. И действительно, такое предположение напрашивалось само собой. Именно тесно сотрудничавшим с ним бандитам было проще всего провернуть такое дело: они были в курсе всех деталей компьютерной сделки и легко могли оформить нужные бумажки, заранее зная, что, где и когда будет происходить. Соблазн прикарманить весь барыш от продажи ценного товара, забрать за долги перед банком все Пескаревские магазины, да еще оставив при этом ограбленного Пескаря в неоплатном долгу, был слишком велик, чтобы не придти в голову прожженным жуликам. Когда появляется возможность рывком перетянуть всё одеяло на себя, любые прошлые договоренности между партнерами легко теряют свою прочность, если за ними не стоит некая внешняя сила. С другой стороны, Тимоша и его дружки до самого последнего момента в этой истории продолжали утверждать, что за пресловутым «грабежом» стоял сам Пескарь, заранее спланировавший от начала до конца всю компьютерную аферу. На сторонний взгляд, их подозрения звучат даже более убедительно, чем Пескаревы обвинения своих блатных партнеров. Дескать, Пескарь, сволочь этакая, решил всех надуть, набрал долгов и таким образом превратил в товар основную часть своих капиталов, после чего сам же умыкнул ком­пьютеры (то есть продал их какому-то стороннему покупателю, а полученные денюжки перевел на какие-то лишь ему известные счета за рубежом) и теперь он – по всем документам – банкрот и взятки с него гладки. Но зря он надеется, что ему это сойдет с рук – не на тех напал. У нас свои методы взыскания долгов: отдаст всё до копеечки и будет еще рад, что остался в живых, – пусть покукует, гад, на инвалидскую пенсию.

Как там на самом деле было, до конца осталось невыясненным. Ясно только одно: огромные – по меркам описываемой среды – деньги (стоимость всей партии компьютеров) исчезли и больше на поверхности не появлялись. Кто их прибрал к рукам? Пескарь? Тимоша? Если считать, что подозрения партнеров относитель­но друг друга были не беспочвенны и один из них оставил другого в дураках. И помогал ли им кто-то провернуть всё это дело, требующее участия неких исполнителей со стороны? Если у них, действительно, был куратор (я сам начинаю как-то склоняться к этой версии), то на чьей стороне он выступил – а, может, он сам и возглавил организацию всей аферы? Хотя, конечно, он мог ничего и не знать про планы своих подопечных – ушли они из-под его контроля.

В то же время, нет серьезных оснований совсем отбрасывать тот вариант событий, в котором фура компьютеров была экспроприирована какими-то лихими ребятами со стороны, выехавшими, так сказать, в этот город на гастроли. Разведка донесла – прибыли, изъяли желаемое – и были таковы. Больше они в этой истории не появятся. Думать об этом и строить всякие предположения можно сколько угодно, но окончательного решения нет и не предвидится. Могло быть так, но могло – и этак. Не исключаю, что у милиции, которая, в конечном итоге, серьезно занималась расследованием обстоятельств смерти нашего героя, были и некие – не дошедшие до меня – дополнительные данные на этот счет. Но осведомленные об этих подробностях милиционеры, передавая из уст в уста занятную историю, даже в своей среде о них умалчивали. Да и понятно – чем меньше знаешь, тем спишь спокойнее.