Дверь открылась, наконец. Пепа вырвалась на свободу. Плакала, лаяла, визжала и задыхалась. Все сразу. Забралась по мне, как мартышка, цепляясь отросшими когтями за трикотаж штанов. Вылизала моментом нос, рот и уши. Привела в собачий порядок. Мальчик остался в комнате. Я вошла.
— Привет, Кирюша, — я присела перед ним на корточки. Хотела поцеловать. Он увернулся. Я знала, настаивать нельзя. — Я рада тебя видеть. Ты здорово вырос, молодец.
Кирилл не издал ни звука. Смотрел на меня исподлобья светлыми отцовскими глазами. Я выпрямилась и отвернулась. Кирилл обнял меня сзади. Крепко, что было сил. Какой он сильный. Больно!
— Ай! — вскрикнула я. Притворно, но только наполовину. — Больно-больно-больно!
— Ты что творишь, пацан! — кинулся на мою защиту Давид. — Руки убери от моей девушки!
Он подмигнул мне мимоходом, пытаясь отцепить от меня мальчишку.
— Это моя Лола, пацан! Сам руки убери! — бился, как бешеный Кир. Выворачивался отчаянно, зло. Сражался.
— Все-все-все, — я изловчилась и подхватила ребенка на руки. Осела тут же под тяжестью на кровать. Вспомнила почему-то, как нес меня по больничным дорожкам Гуров. Прижала к себе, дождалась, когда успокоится. — Можно я тебя поцелую?
— Можно, — снисходительный ответ. И дальше тихо, на ухо, только мне. — Правда, что ты заболела от того, что скучала по мне? Мне так Кристина сказала.
— Правда, — я улыбнулась сквозь слезы. Мудрость, тепло и верность. Как же мне повезло, боже мой.
Пепка тихо попискивала, зажатая между мной и Кирюшей. Успевала пролезать горячим языком по нашим счастливым лицам.
— При какой болезни так худеют? Это заразно? У тебя наверняка рак, просто врачи скрывают, — рассуждала добрая душа Лариса, сидя на диванчике в холле лучшей гостиницы земли. По моей личной версии. Ее поразительно острый сегодня мозг не смог остановиться на достигнутом. — Слушай, может быть, это инфекция? Плюнь в мой стакан, я хочу заразиться. Нажрала еще два кила, ни в одно платье не влезаю.
— Какая инфекция? Ни одна бактерия в тебе не выживет. Отравится винищем, которое у тебя давно вместо крови бултыхается. Оставь девочку в покое. Зачем явилась? — Кристина поставила передо мной на стол ресепшена стакан молока и булочку с творогом. Кормит меня шесть раз в день строго по часам. Два килограмма в плюсе на весах. Как у моей чуткой родственницы. На одежде это пока никак не отражается. И в зеркале тоже.
— Андрюха звонил с каких-то островов. Сказал, что бабки для Кирки перевел. Правда или пи…т? — Лариса, не раздумывая, протянула руку к моей булке. Я быстро отодвинула тарелку, чуть не пролив молоко. Противно.
— Тебе-то, что за печаль? — Криста жестко смотрела на нее, уставив руки в бока.
— Интересно. Он ведь так и не доехал бумажки на Кирюху оформлять. Что-то его задержало…
— Может быть, трое детей, а может быть, директор школы, — пробормотала я слова известной песенки.
— Все у нас с ним в порядке. Тебя не касается. Тебе-то он зачем звонил? — Кристина отвернулась и стала собирать забытые постояльцами вещи. Полотенца, резиновые тапки и детские игрушки. Складывала в большую низкую корзину у входа. Найдут там завтра утром, что кто потерял. Ответ мамаши Кирилла ее мало занимал.
— Я сама удивилась, когда голос его в трубке услышала. Сказал, что вернется из похода и навестит Кирку. Привет моей сеструхе передал. С чего бы? Никогда у него с Ленкой ничего не было. Только со мной. Ну, еще с Катькой, соседкой. Или с Галкой? Или с обеими? Не помню.
Это да. Кто ж всех его подружек упомнить в состоянии? Я жевала мягчайше-свежайшую булочку, проталкивая в горло прохладным молоком. Надо есть.
Прибежал Кирюша из соседнего заведения. Сразу залез ко мне на колени. Обнял. Пепа давно и безотрывно сидела в моем кресле у бедра. Стерегла, не уставая ни на миг. Я дома.
— Папаша твой обещался приехать, — сообщила Лариса. Глядела на сына и радовалась. Обнимать не пыталась. Знала, что в руки к ней не пойдет.
Потрясающая дура! Парень ждет его каждый день, чуть на дорогу не выскакивает. Месяц назад еще грозился нарисоваться, морячок. Кинул ребенка, гад. И эта не лучше: промолчала бы, шалава.
— Ура! — мальчик спрыгнул с меня. — Когда? Он сказал, когда?
Я ушла от них в кухню. Якобы налить еще молока. Меня никто там не тревожил. Боялись спугнуть.
— Стелла передала для тебя домашнего кролика. Я приготовила его в сметане. Сьешь кусочек? — Криста подошла ко мне сзади и обняла.
Я уже перестала кутать себя в теплые вещи в жарком воздухе щедрого августа, но чужие прикосновения выносила с трудом. Терпела. Даже любимые руки. Только ребенок и собака не тяготили. Пахли хорошо. Кивнула. Кристина ведь старалась. Для меня. Профессорская химия держала надежно. Айк беспощадно следил всякий раз, чтобы я честно глотала таблетки. Как обещал. Я слушалась, старалась есть еду и не реветь. По странным иногда поводам. Как сейчас, например.
