Иногда отношение человека к животным бывает не столь привычным как обычно, но и животные людей порой удивляют своими поступками.
Грохочет бурная река,
Через пороги, пенясь, мчится.
И разрушая берега,
Смывает логово волчицы.
Волчат спасая, зверь лесной,
Уносит их на холм высокий,
Но смыт один из них волной,
И тонет в бешеном потоке.
Волчонок слаб, волчонок мал,
Но он сдаваться не желает,
То под волною исчезал,
То на поверхность выплывает.
Но кто-то с берега ступил,
Руками волны разгребая,
Его за шею ухватил,
От верной гибели спасая.
И что-то в мире вдруг не так,
Природа недоумевает,
Самый опасный зверю враг,
Его под курткой согревает.
Несёт его к себе домой,
В своём жилище оставляет,
Наперекор молве людской,
Растит его, оберегает.
Ему твердит народ честной,
От дружбы сей не будет толка,
Однажды станет зверь лесной,
Большим, опасным, злобным волком.
Но хочешь верь или не верь,
Проходит время и однажды,
Стал человеку хищный зверь,
Надёжным другом и отважным.
И если кто-нибудь прийти,
К нему посмеет с кулаками,
Пред ними встанет на пути,
Могучий волк, блеснув клыками.
Я точно знаю, что зверьё,
Добра к себе не забывают,
А люди дружбу на бабло,
Порой бессовестно меняют.
С волками жить — по волчьи выть,
Не так уж плохо, может быть…
Луна светила в час ночной,
Холодный свет роняя,
И выл волчонок молодой,
Волчице подражая.
И этот вой, протяжный вой,
Разнёсся над снегами,
Вчера он встретился впервой,
С жестокими врагами.
На своей шкуре он узнал,
Чего боятся волки,
Впервые по нему стрелял,
Охотник из двустволки.
Он за волчицею бежал,
В сугробах утопая,
А волк-отец на снег упал,
Волчонка прикрывая.
Летели пули в след за ним,
Свинцом срезая ветки,
В тот миг он был неуязвим.
И был стрелок не метким.
И выл волчонок на луну,
Волчице подражая,
Казалось, что отец ему,
Чуть слышно отвечает:
«И ты, когда-то, должен стать,
Большим, отважным, ловким,
И будешь сына прикрывать,
От выстрела винтовки…»
Ветер воет за окном,
Раненой волчицей,
По карнизу бьёт хвостом,
И в стекло стучится.
Лапой дверь мою скребёт,
Так что всё трясётся,
И мне кажется вот-вот,
В дом ко мне ворвётся.
Осторожность позабыв,
Двери открываю,
И её к себе впустив,
В страхе замираю.
Но меня не стала рвать,
Хищница зубами,
А устроилась лежать,
Рядом под ногами.
Я её рукой обнял,
В шерсть щекой зарылся,
Ветер злится перестал,
Ливень прекратился.
А быть может и у вас,
Есть своя Волчица,
Если будет трудный час,
К вам она примчится.
Мчатся бешеные кони,
Рвут поводья у возницы,
И земля под ними стонет,
Грязью брызгая нам в лица.
Чтоб в повозке удержаться,
Сил хватает еле-еле,
Кони стали задыхаться,
Наши кони на пределе.
Бьют колёса по ухабам,
Стал напарник мой молиться,
Не сорваться наземь кабы,
Кабы на смерть не разбиться.
А за нами, боже правый,
Небо воем разрывая,
Предвкушая пир кровавый,
Мчится следом волчья стая.
И гадать уже не надо,
Кто в добычу превратиться,
Только я с таким раскладом,
Не намерен согласиться.
Понимаю, что негоже,
Смерть свою встречать спиною.
Финку достаю из ножен,
Поглядим чего я стою.
Прыгнул вниз и не робею,
И шагнул волкам навстречу.
Буду драться как умею,
Не убью так покалечу.
Но они не нападают,
Дальше стая мимо мчится,
Даже волки уважают,
Тех, кто смерти не боится.
От ветра, то ли от мороза,
Скрипит озябшая береза.
Весь день мороз, в лесу крепчал.
Через поляну волк бежал.
Волк-одиночка голодал,
Три дня он по лесу плутал.
Холодный снег глотая.
А где-то воет стая.
Вернуться в стаю он не мог,
Жестокий получив урок.
Перечить вожаку посмел.
И в драке еле уцелел.
Трусливо, сзади нападая,
На волка бросилась вся стая.
Зализывая рваный бок,
Он еле ноги уволок…
От ветра, то ли от мороза,
Скрипит озябшая берёза.
Мороз всё продолжал крепчать.
Волк не пытался убегать.
Когда охотник на него
Поднял двуствольное ружьё.
Угрюмо продолжал стоять.
От пули трудно убежать.
Охотник тоже выжидал,
И на курок не нажимал.
Потом ружьё вдруг опустил.
И хриплым голосом спросил:
«Ты что же серый не бежишь?
И еле на ногах стоишь.
Да, не легко быть одному,
Когда не нужен никому»
Потом с плеча скинул рюкзак,
И бросил волку, просто так,
Всё, что за целый день добыл.
И прочь на лыжах укатил…
Порой бывает в жизни так,
Что даже самый страшный враг,
Спасёт, когда ты на краю,
Забыв про ненависть свою.
